Но дальнейшие трудности в этом деле возрастают в связи с тем фактом, что в этом деле левая рука часто не имела представления о том, что делала правая. Или, как верно заметил банковский аудитор Р. X. Хор, которому спустя годы было поручено бухгалтерское исследование этой банковской программы: «в этом деле была “двойная нить”, за которой нужно было следовать». И, думается, нет нужды гадать, что это за «двойная нить», на которую он намекает. Ибо эта нить есть не что иное, как… двойная политика. А в качестве примера Р. Х. Хор утверждает, что ему «пришлось столкнуться с определёнными трудностями», поскольку банковская программа не могла рассматриваться с чисто экономической точки зрения, а также то, что «она была санкционирована Министерством иностранных дел Великобритании в основном по политическим мотивам». Смысл же этого замечания заключается в том, что эта банковская программа имела такие ответвления, сущность которых была больше связана с политикой, чем с экономикой.
Сейчас уже не представляет секрета, что одним из таких политических ответвлений была задача по освобождению Царской Семьи. Ведь в числе прочих секретных дел (так называемых Темплвудских документах, хранящихся в Кембриджском университете), имевших отношение к судьбе Царской Семьи и промышленно-финансовой деятельности в северной части России, имеется ряд материалов, переданных туда агентом МИ6 и главой британской разведки в Петрограде в 1916–1917 годах Самюэлем Хором. Доступ к этим делам был ограничен до 2005 года, в связи с чем возникает вопрос – зачем было засекречивать такие дела, если банковская программа и прочие действия не были связаны с возможной попыткой освобождения Царской Семьи?
На сегодняшний день вся доступная документация свидетельствует о том, что полковник Кейес изначально был связан с тремя лицами, которые обозначались инициалами «Y», «X» и «Z». «Y» – это К. Ярошинский, которому было необходимо 500 000 фунтов стерлингов для вступления во владение банком, для чего он получил заём под 3,5 %. (Этот заём был предоставлен под предлогом перекупки нескольких прогерманских директоров этих русских банков для того, чтобы вывести их из правления, о чём в телеграмме, посланной Кейесом 10 февраля 1918 года, имеется соответствующая ссылка.)
Однако на этом этапе обычная логика, по-видимому, уже не предопределяет дальнейший сценарий развития событий, поскольку ранее уже упоминалось о том, что В. И. Ленин национализировал банки ещё в прошлом месяце, в силу чего уже не было никакой необходимости в перекупке прогерманских акционеров. На деле же вовсе не осталось вообще никаких акционеров: ни германских, ни каких-либо других. Так, ранее уже говорилось о том, что по прошествии лет некоторые из участников этого дела открыто признались, что они датировали документы задним числом для того, чтобы таковые могли выглядеть, как имеющие отношение к банковским сделкам, осуществленным ещё до национализации. А, кроме того, некоторые документы подтверждают, что полковник «встречался с большевиками». А, значит, какая-то часть большевистского руководства знала об этой банковской программе и предполагаемом выкупе для прогерманских акционеров через В. И. Ленина. Но, с другой стороны, если деньги союзников действительно предназначались для этой цели, то почему тогда оные должны были быть кровно заинтересованы в защите интересов прогерманских акционеров?[29]
К февралю 1918 года некоторые из членов банковской программы столкнулись с серьёзными затруднениями, о чём свидетельствует следующая телеграмма:
(№ 411): 10/2/1918
«… Кейес (ref. 369) говорит, что в банковской программе задействованы Y (Ярошинский), X и Z (двое неизвестных), Поляков. Программа задержана, поскольку (1) X находился в тюрьме. (2) Поляков не может быть проинформирован о политических целях. Повидавшись с X, Р искренно вошел (в дело). Но продолжает осуществлять политику по приобретению Банка, но ему необходимо немедленно получить 500 000 фунтов стерлингов. Договорились о следующем: Мы выплачиваем Y в Лондоне 500 000 фунтов в качестве займа под 3,5%. Он передает (переводит) X акции стоимостью r 35 m. Правление, осуществляющее контроль над всеми банками и т.п., будет состоять из Y и X (или Z) плюс двое нас. Чтобы придать делу вид коммерческой сделки, процент будет составлять 5,25 вместо 3,5».
«X», о котором Кейес сообщает, что он находится в тюрьме – это председатель Сибирского акционерного коммерческого банка Н. Н. Покровский. Его банк входил в число принимавших участие в банковской программе, а сам Н. Н. Покровский был первым из тех, кто через К. И. Ярошинского смог приблизиться к полковнику Кейесу. (Теперь он содержался большевиками в заключении за отказ от передачи денежных средств для Русского Красного Креста.) А бывший Министр земледелия А. В. Кривошеин, который в телеграмме Кейеса был упомянут как «Z», находился неизвестно где, в силу чего Кейес и известил МИД Великобритании о том, что «программа задержана».
Следствием неучастия в деле Н. Н. Покровского и А. В. Кривошеина стало то, что МВД Англии предложило, чтобы г-н Поляков, который был связан с Сибирским акционерным коммерческим банком, был введён в договор. Британский командующий в северной России генерал Пул, познакомившись с Поляковым, настаивал на его введении в программу, но это предложение встретило сопротивление в лице Теренса Кейеса, который, как видно из приведенной телеграммы, заявил, что Полякова не следует информировать о её политических целях…
Политическая подоплёка и те цели, о которых, по мнению Кейеса, не должен был знать Поляков, могли быть на самом деле связаны с приближающимся свержением большевиков и возможным освобождением Царской Семьи, для чего Кейесу нельзя было привлекать внимание ко всем перемещениям финансовых средств настолько, насколько это было возможно. А в этом случае непредумышленная настойчивость Пула по введению Полякова в суть дела могла испортить всю операцию…
После своего включения в программу, Поляков почти сразу же сумел привлечь недружелюбное внимание к этому рискованному предприятию со стороны тех лондонских партий, которые ничего прежде не знали о нём, так как активно настаивал на более высоких процентных ставках, всерьёз полагая, что этот перевод денег и в самом деле был займом для К. Ярошинского. Это пристальное внимание повлекло за собой разрушительные последствия, свидетельствующие о том, что генерал Пул не имел полной информации о конечных политических целях этой банковской программы, в противном случае он, конечно же, не стал бы предлагать Полякова для участия в данном предприятии. И это утверждение в дальнейшем полностью подтвердилось, когда в конце весны 1918 года С. Рейли будет послан на смену Хью Личу – британскому агенту, который начал слишком много говорить об этой программе. И теперь становится окончательно ясно, что генерал Пул не входил в круг посвящённых, поскольку в апреле, то есть вскоре после прибытия С. Рейли, он получил телеграмму, в которой его впервые проинформировали, что С. Рейли прибыл с секретной миссией:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
