…Она бесшумно скользнула по ветвям, ловкая и гибкая, словно ночная охотница-вельта.[1] Лозы и лианы лениво шевельнулись, точно в полусне, и на самом деле пропустили Стайни внутрь. В середине площадки, больше всего напоминавшей огромное гнездо, ровно горел магический огонь, освещая небольшие аккуратные круглые домики-шалаши, так искусно укрытые в самой гуще ветвей, что даже Гончая не сразу разглядела их.
Она точно знала, где спит нужная ей сидха.
Внутри тепло и темно. И смутно различимые контуры тела. Гончая не позволила себе ни мига торжества – работа ещё не сделана.
В ход не требовалось пускать ни эликсиры, ни снадобья. Весь этот арсенал понадобится после. А сейчас – одно короткое касание двух только Гончим известных точек на шее жертвы – и сидха, вздрогнув, беспомощно вытянулась на ложе из листвы. Снадобье, подсунутое ловкими руками Алавруса, не только указывало Гончей дорогу. Теперь оно помогало держать пленную сидху бесчувственной. Разумеется, потом всё равно придётся добавлять эликсиров, но пока – хватит.
Легко вскинув на плечо тонкое тело, Гончая неслышной тенью выскользнула из опустевшего домика.
Обратно – той же дорогой. Всё в порядке. Эликсиры действуют. Ничего не случится. Она выполнила задание. Она получит свою ру…
– Эй, – негромко произнёс мягкий голос у неё за спиной. – Куда торопишься, Гончая? Да ещё с таким грузом?
И – короткий рубящий свист отпущенной тетивы. Пяти тетив, если быть точным.
Гончей не надо оборачиваться, чтобы понять, куда летят стрелы и что ей делать. Напичканное алхимической отравой тело ответило само. Надрывая связки, Стайни выпустила похищенную сидху, выгибаясь в немыслимом, невозможном пируэте; длинные листовидные наконечники вспороли воздух совсем рядом, не дальше одной ладони, но всё-таки стрелы прошли мимо. А Гончая – сейчас бездушная боевая машина – швырнула в пятерых сидхов-лучников ещё одну склянку. Эту пришлось сперва выдернуть из толстостенного стеклянного футляра, потратить долю мгновения, но оно того стоило. Ни один сидх не успел вторично натянуть лук. Стеклянный пузырёк разбился с лёгким треском о грудь стоявшего в середине стрелка, и все пятеро лучников мгновенно окутались обманчиво лёгким прозрачным серым дымком. Он слегка светился приглушённо-жемчужным и скорее подошёл бы для какого-нибудь давно ожидавшегося праздника, чем для жестокого боя.
Все пять сидхов мгновенно и беззвучно свалились с ног. Никто не захрипел, не схватился за горло, не успел ни крикнуть, ни позвать на помощь – данное снадобье Некрополиса убивало мгновенно и безболезненно (в отличие от многих других, совершенно противоположного свойства).
Стайни нагнулась к бесчувственной добыче, вновь вскинула её на плечо. Ясно, что она обнаружена, ясно, что сидхи подстроили ей ловушку. Но Гончей позволили зайти слишком далеко. И им это дорого обойдётся.
Оставим им теперь ма-а-ленький подарок. Так, чтобы другие сидхи надолго это запомнили. Гончая разжала пальцы, вниз упал небольшой тёмный пузырёк, тотчас затерявшись среди сплетённых веток.
…Нет, наверное, это всё-таки не была заранее спланированная засада, мельком подумала Стайни, когда наверху наконец поднялась тревога. Скорее – просто очень самоуверенный начальник ночной стражи решил отличиться. Вместо того чтобы выстрелить сразу – произносил всякие никчёмные слова. Высокомерного сидха, впрочем, не спасло бы и полное молчание, Гончая всё равно услыхала бы звук спущенной тетивы и успела б уклониться, не стреляй лучники совсем уж в упор.
Сидхи, однако, очень быстро разобрались, что к чему, не замедлив отдать приказ всем ловчим лозам и живым капканам хватать всё, что движется.
Тёмный лес ожил. Повсюду: под покровом опавшей листвы, в подлеске, в кустах, буреломах, оврагах, наверху, в кронах – зашевелились, зашуршали, пробудились к жизни сбитые на время с толку стражи обиталища Ветви. Стайни заметалась из стороны в сторону, совершая немыслимые прыжки (и притом с известной ношей на плече). Гигантские ловчие листья, шевеля блестящими от клейкой жижи ворсинками, схлопывались совсем рядом с ней, воздух пронзали длинные шипы охранных лоз, падали сверху душащие петли вьюнков, клацали зубами живые капканы – странные создания, состоявшие почти исключительно из одних челюстей.
Гончая как могла отбивалась. Она не хотела оставлять много следов, но сидхи-трапперы удовольствуются одним её запахом, рассеянным в ночи, едва заметно примятой травой, ненароком задетой веткой. Боевые эликсиры следовало беречь, и Гончая отмахивалась коротким прямым клинком. Воронёная сталь, закалённая в кузницах Некрополиса, с лёгкостью рубила незащищённую плоть, на земле корчились лианы и вьюнки, извиваясь в последних конвульсиях. Гончая аккуратно перепрыгивала через них и бежала дальше.
Однако у сидхов нашлись иные пути, и оказалось, что быстротой лесные жители вполне могут поспорить со слугой Некрополиса. Не помогли никакие снадобья.
Стремительные и неслышные, лесные лучники возникали то справа, то слева, то прямо перед Гончей. От летящих в спину стрел она уворачивалась, но когда сидхи оказывались у неё на дороге, путь приходилось расчищать сталью. Сидхи могли обогнать Гончую в лесу, но в бою она их всё равно опережала. Кармашки пояса быстро пустели, но зато позади Стайни оставались всё новые и новые тела. Оставались вместе с пятнами гудящего алхимического огня, который ничем не погасить, пока снадобье само не исчерпает свою силу; вместе с облаками ядовитого пара, с химическими же тварями на основе первоэлементов, что, выполнив свою задачу, тотчас же и погибали; обойма боевых снадобий стремительно пустела. Всё чаще приходилось пускать в ход клинок, и здесь сидхи, отличные фехтовальщики, уступали далеко не так легко. Гончую выручала только запредельная быстрота.
* * *
– Постой, постой! Интересно…
– Что?
– Нэисс сказала, что ты перебила всю её Ветвь. Откуда она это знает, если ты тащила её бессознательной?
– А… это потом. У них, сидхов, так. Чуют они друг друга, Ветвь свою то есть. Она, когда в себя пришла, почуяла. Ну и…
– Погоди, погоди… Подарочек, тобой там оставленный?!
– Да, – вздохнула Стайни и совсем низко опустила голову.
– Тоже скажешь, что ничего не помнила и не соображала? – в голосе Тёрна впервые прорезался гнев.
– Помнила… раз тебе рассказываю. Только это ведь не я его оставила, понимаешь, не я! – последние слова Стайни почти выкрикнула, прижимая кулачки к груди. Маленькие кулачки, и совершенно не верилось, глядя на них, что обладательница небольших аристократических ладоней, так не похожих на руки потомственной крестьянки, перебила несколько десятков сидхов в их собственной лесной крепости, причём проделав все трюки с бесчувственной Нэисс на плечах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
