Когда комнату оглушает тишина, я с опаской встаю на локти и выпрямляюсь, поворачиваясь в сторону Форда.
Он смотрит на меня, не мигая. Его челюсть плотно сжата, глаза полыхают опасным огнём, и я съёживаюсь под его пристальным взглядом.
— Я лично убью тебя, если ты соврала.
Его слова звучат жестоко. До дрожи в коленках и руках. За всю нашу вместе прожитую жизнь он мог сказать всё, но только не это.
— У-у меня есть доказательства, — голос дрожит, но я стараюсь выглядеть уверенной.
— Какие? — он прищуривается, и смотрит в моё лицо. Становится не по себе, но я делаю то, что хотела — поднимаю рукав гипюрового платья, показывая на венах синяк.
Его взгляд опускается на руку и скептически осматривает её.
В комнате снова повисла похоронная тишина. По натянутым нервам заиграли как на арфе, и я напряглась.
— Одевайся, — произносит холодно и разворачивается, выходя из комнаты. — Мы едем домой.
Глава 27
Забегая домой, пытаюсь схватить за руку Доминика, но он только резко вырывается из моих ладоней и идёт дальше.
— Ник, стой! — кричу, когда он быстро поднимается по лестнице вверх, а я не успеваю его догнать на каблуках. — Ты сейчас не в себе!
Он это прекрасно понимал, но продолжал свой путь.
Что я блин наделала?
Натравила Доминика на Роберта, чтобы избежать секса. Глупая дура!
Но внезапно мужчина останавливается, когда нога наступает на последнюю ступеньку. Поворачивается ко мне полу боком, и говорит так, что у меня нет никакого желания сопротивляться.
— Жди здесь. И не смей идти за мной.
Грубо. Жёстко. Опасно.
Судорожно киваю, и Доминик, увидев, что я вросла в пол, пошёл дальше.
Но я так просто это не хотела оставлять это. Даже если он заставит меня неделями ползать на коленях или делать минет трое суток подряд, плевать.
Сбрасываю каблуки и тихо поднимаюсь по лестнице, заворачивая. Иду по коридорам и ищу спальню Роберта. Пыталась найти по крикам, которые услышала сразу же и помчалась на них.
— Ты какого хрена творишь, мразь?! — голос Доминика я не спутаю ни с чьим. Даже с его братом. — Я пустил тебя в свой дом, а ты лезешь к моей беременной жене, вкалывая ей в организм какую-то хрень?
Не вижу, что происходит, и быстрее мчусь на звук.
— Оу, полегче. Отпусти меня.
— Я тебе вопрос задал, урод. И от ответа, который ты мне дашь, будет зависеть твоя жизнь.
— Ой, Доми, не строй из себя злого дяд… — подбегаю к двери, и аккуратно выглядываю из-за стены.
Роберт держится за нос, из которого хлыщет кровь. А Доминик часто дышит, пытаясь сдержаться и не убить на месте собственного брата.
Вот она. Его слишком маниакальная ко мне любовь. Ударил собственного брата за то, что он сделал.
— Зачем? — шипит муж, спрашивая у Роба один единственный вопрос.
Форд улыбается, вытирает кровь и поднимает взгляд на брата.
— Хотел проверить насколько она тебе дорога.
— И как?
— Проверил, — самоуверенно произносит, выпрямляясь. — Она — дороже всех тех, кто был до этого. Ты так ни одну свою сучку не любил. После Рикки вообще всех мутузил так, что тело — один сплошной синяк. Баба одна принизила, да? К богатому ушла, пока ты на автомойке работал.
Зажимаю рот рукой и чуть не взвизгиваю, когда Доминик хватает брата за волосы и ударяет его лицом о колено.
Глаза от испуга округляются, и я смотрю на Ника, которого никогда не видела, и видеть не хотела.
— Заткнись.
— Пф, — даже сквозь такое состояние может противиться.
— Они все в прошлом, — резко произносит, притягивая за волосы Роберта. Смотрят друг другу в глаза, но вижу только весёлый взгляд Роба. — Они заслужили этого. Ведь были беременны от тебя.
Форд-младший округляет губы и с ухмылкой, произносит:
— Давно знаешь?
Господи, что происходит?
Девушки, с которыми встречался Доминик забеременели от Роберта? Не может быть! Может, поэтому он так относится ко мне? Считает, что я одна из них и прыгну к любому мужику на шею?
— Нуууу, они-то этого не знали, — лицо Роба снова озаряет кривая усмешка. — Вообще удивлён, что Бель так долго держится. Пять лет. Те не выдерживали и года. Жалеешь эту малышку? Я бы с ней…
Удар кулаком в челюсть не даёт ему договорить и от силы он отлетает к шкафу, спускаясь по нему вниз. Садится на пол, потирает ушибленную щёку, но не сдаётся, продолжая наседать на Ника.
У него есть вообще инстинкт самосохранения?
— Я предупреждал тебя не смотреть в её сторону. Но вместо этого ты ослушался. И так ты платишь за то, что я разрешил тебе остаться в нашем доме? Выметайся, чтобы глаза мои тебя не видели.
Роберт, несмотря на кровавое месиво на лице, встаёт и зачем-то смотрит в мою сторону. Встречаемся глазами, и его лицо озаряет широкая, безумная усмешка.
— У нас тут шпион.
Доминик, улавливая взгляд брата, оборачивается и смотрит на меня так, что тело парализует и покрывается мурашками. От того страха, что сейчас испытала.
Если раньше я думала, что Ник чудовище, то сильно ошибалась.
Вот он. Стоит передо мной и испепеляет взглядом.
Мне влетит. И я в это время не могу пошевелиться.
До того момента, пока улыбка Роберта не расплывается по лицу и он не лезет в карман своего пиджака.
Лезвие ножа мелькает в свете люстры, и всё, что я успеваю — вскрикнуть, когда холодный металл входит в тело моего мужа. Глаза Доминика сейчас напоминают мои — такие же два блюдца, которые округлились от шока.
Пальцы трясутся, ноги подрагивают, и я делаю шаг в комнату, не веря, что вижу.
Форд не мог поступить так со своим братом…
Но он сделал это.
И сейчас, когда я срываюсь с места, позабыв о Роберте с ножом, надеялась, что с Домиником ничего не случится.
Да, он принёс мне много боли, но…
Он не заслуживает смерти.
Ник чуть ли не падает, хватается рукой за стол, но не выдерживает и летит на пол, и перед этим, что есть силы, произносит:
— Бе-ель… — из его рта выходит кровь, из-за чего не могу расслышать следующие слова. Он что-то хрипит, и только спустя мгновение понимаю, что он говорит.
— Беги…
Глава 28
Спустя какое-то время
Вдыхаю тёплый воздух летнего дня и смотрю вниз, вымученно наблюдая за мельтешащими внизу людьми.
Устала. Каждый день одна и та же картинка, и ничего нового.
Просыпаюсь, еду в больницу, где мне говорят одни и те же слова, выхожу на балкон и провожу на нём время до вечера.
Сидеть в палате, где пахнет медикаментами, не хотелось. Рвотные позывы постоянно заставляли бегать до туалета. Поэтому просто сидеть в кресле напротив кровати всё ещё лежащего в коме мужа не могла.
До поздней ночи проводила время в больнице, а потом снова уезжала домой.
Дни скучны, однообразны и я совершенно не понимала, зачем это делала.
Могла спокойно уйти, как и хотела от мужа-тирана, но вместо этого каждый день, на протяжении трёх месяцев ездила в эту проклятую больницу, которую ненавидела.
Дура? Полная.
Ждала, когда он проснётся, чтобы снова услышать его здоровый голос.
Но с каждым приездом надежда на это терялась.
Врачи говорили, что он давно должен был очнуться, но этого не происходило.
И я не знала, радоваться или плакать.
Избавилась от Доминика, но…
Душа была не на месте.
Из-за меня он пострадал. Это я сказала ему, что Роберт приставал ко мне, чем спровоцировала его пойти к своему брату. И всё, чтобы избежать секса.
Легче было трахнуться, и вернуться домой живыми и здоровыми, но я всё испортила.
Да и Форд-младший скрылся…
Пока я сидела на коленях, держа бледное лицо мужа и зовя охрану, Роберт ушёл. При этом спокойно, будто не он только что пырнул ножом человека. Причём родного.
Где он был сейчас — неизвестно. Полиция не могла найти вымышленного нападающего, а люди Доминика молчали.
Оливер сказал мне не давать делу огласки. Поскольку думал, что это быстро решится.
