Читаем без скачивания Автобиография: Моав – умывальная чаша моя - Стивен Фрай

Дональд Лейнг

У нас есть музей, а еще кружок моделирования. Есть подвалы, гардеробная и три столовых. В самой школе пять общих спален и еще две не в школе.

Фраза из заметки Эдмунда Уилкинса: «Если ты еще маленький, то попадешь в младший класс и там тебе поручат работу над горшками» – изводила меня все оставшиеся до отъезда в школу недели. Мысль о том, что мне хочешь не хочешь, а придется «работать над горшками», меня попросту ужасала. Да, верно, дома я время от времени писался в постели – «Я же не ругаю тебя, милый. Просто ты должен был сказать мне. А ты притворяешься, будто ничего не произошло, и меня это страшно сердит…», – и оттого в моем горячечном воображении «работа над горшками» приобрела очертания куда более темные и грозные, чем обычные старания не напрудить в постель, и я все каникулы умолял маму отослать в школу письмо с просьбой избавить меня от этого унижения, каковое, как мне представлялось, совершается на виду у всех, на установленном перед школой высоком помосте.

Да и следующий раздел журнала, некоторые заметки коего принадлежат тем же корреспондентам, явно задумывался не для того, чтобы поселить мир в моей душе.

Дж. Уинн

Когда мы сели в машину, чтобы ехать в «Стаутс-Хилл», я сначала очень волновался. Родители высадили меня и уехали, но тоски по дому я не чувствовал. В тот раз был наш первый день мороженого, и я подумал, что нам следует носить с собой деньги. Я купил два мороженых и сунул одно в мусорную корзину. Мне не пришло в голову отдать его кому-нибудь.

А. Мак-Кэйн

Почти все первые две недели я пролежал в постели больной и вдруг услышал, что приехали мои родители, это было в воскресенье. Мне тогда было только шесть лет. Родители и братья зашли, чтобы проведать меня, и моя сестра тоже. Когда они уходили, я заплакал, поэтому сестра осталась, чтобы побыть со мной, но после ушла и она. Мать и отец отправились на школьную службу, чтобы послушать, как мои братья поют в хоре. Около моей кровати был колокольчик, в который я мог звонить, если мне что-то понадобится. Теперь я очень тосковал по дому и потому зазвонил в колокольчик как можно громче. Я звонил в него некоторое время, а потом услышал на лестнице шаги, и в мою комнату вбежала Джейн. Вся школа услышала звон, так что мне стало немного стыдно.

Р. Мейдлоу

По ночам, когда я лежал в постели, было ужасно, потому что кровать была неудобная, пружины казались мне слишком тугими. А вот завтрак был хороший. Яйца не казались мне слишком крутыми. Моя первая игра в крикет получилась хорошей игрой, во время моей первой игры в крикет я смог сделать несколько пробежек.

Т. Сангстер

Когда мама уехала домой на машине, я познакомился с Дональдом, и мы стали все обходить, осматриваться. Мы с ним пошли и осмотрели сарай рядом с павильоном третьей сборной, потом заглянули в пустой плавательный бассейн. Зазвонил колокол, мы удивились – что это значит, и потому пошли в спальню. Потом кто-то спросил, ужинали мы или нет. Ну мы и сказали «нет», и кто-то принес нам молока и булочек. Когда мы все съели, то стали разговаривать и читать, пока не пришла матрона и не сказала: «Прекратите разговоры». И мы легли спать. На следующий день мы спустились к завтраку – я думал, что я во II «B» и остался с ним на урок, но потом мне пришлось уйти в III «B». Я пришел в середине урока и сел в переднем ряду, в первое утро я почти ничему не научился. Потом я присоединился к четвертой спортивной сборной и поиграл в раундерз – мы набрали на семь очков больше. Меня перевели в третью, но там я справлялся не очень хорошо. В мой первый день в третьей крикетной меня поставили слева от калитки, однако мне не удалось остановить мяч. И подающим меня не поставили.

Иан Хикс

Я беспокоился насчет уроков, боялся, что меня подкуют во время футбола, и гадал, чем нас будут кормить, вдруг у меня произойдет расстройство желудка, как всегда было дома. И как там мама в машине, смогла ли она благополучно вернуться домой. Я лег в постель, и все стали спрашивать, как меня зовут. А на следующее утро учитель вошел в класс и спросил: «Хикс, вы уже научились делать историю?» Я ответил: «Да, немного». К дневному завтраку я уже совсем освоился.

Р. Коли

В мой первый школьный вечер мне стало страшнее всего, когда я увидел, как мама с папой уезжают по дороге. Однако потом я познакомился с мальчиком по фамилии Поуви. Мы с ним немного погуляли до колокола к ужину, а потом пошли на ужин. Я показался всем очень чудным, потому что выпил 3 чашки молока и съел несколько ломтей хлеба и 3 булочки.

М. Долан

Когда пришло время спать, мы умылись и легли в постели. Нам разрешили поговорить до 7 часов, и мы все время разговаривали. Когда закрывалась дверь, мы разговаривали очень много, а если нас ловили, то приходилось по двадцать минут стоять около кровати. От этого уставали ноги.

Я обнаружил, что меня страшит этот странный мир мороженых дней и павильонов третьей сборной, – мир, в котором тебя ставят слева от калитки. А мысль о том, что меня могут спросить, научился ли я уже делать историю, и вовсе внушила мне ужас. Историю я знал довольно хорошо благодаря и маме, которая сама была историком, и нескончаемым викторинам, которыми я изводил ее, таскаясь за ней по дому, однако в том, что я ни в коей мере не «научился делать историю», сомневаться мне, безусловно, не приходилось.

И еще одна заметка привела меня в недоумение, в коем я пребываю и по сей день. Я чувствовал, что она намекает на что-то – на что-то слишком ужасное, чтобы назвать его по имени. И в этом, если учесть название заметки, присутствовала несомненная ирония.

Страх – это основа трусости, а трусость противоположна храбрости, однако страх храбрости не противоположен. Во многих случаях страх является даже основой храбрости, и потому его можно считать явлением необычным.

Дальше все становится еще сложнее – автор приплетает к своей аргументации Сократа и Дугласа Бадера,[41] так что я и сейчас несколько теряюсь, читая это сочинение.

Зато меня немного ободрило следующее:

Винни была милой маленькой пони. Нрава она была мягкого и любила повышенное внимание. Когда она умерла, ей было уже много лет. Все, кто ездил на ней, вероятно, надолго запомнят ее. Она была очень стойкой и терпеливо сносила удары, которыми ее осыпали. Я никогда не видел, чтобы она выходила из себя, и потому думаю, что если Небеса существуют, то Винни сейчас там. Винни отошла в мир иной 30 января, под вечер. Да обретет она покой посреди бесконечных пастбищ Рая.