часть нашего времени на плане тени мы провели, защищаясь от нападений малаугримов.
— Малаугримы! — Ахнула Руха. — Тогда фаэриммы должны казаться тебе слабыми врагами, я полагаю.
— Другими, но не слабыми. Первое правило на плане тени – никогда не недооценивать врага — сказал Эсканор и повернулся к Арису.
— Если хочешь, я попрошу кого-нибудь научить тебя читать истории о скульптурах мрака в их меняющихся формах. Это вызвало у великана редкую улыбку.
— Ни один подарок не порадовал бы меня больше.
Принцу стоило только взглянуть в сторону своего управляющего, и Мис сказал:
— Это будет сделано сегодня.
Эсканор кивнул и повернулся к Галаэрону.
— Тебе интересно, что говорит о тебе история Мелегонта?
Галаэрон покачал головой.
— Только если там будет сказано, что он удостоен чести втянуть Эвереску и Глубоководье в войну против фаэриммов. Вала начала было укоризненно шипеть, но Эсканор остановил ее, подняв руку.
— Мы должны ожидать от него подозрений.
Несмотря на терпеливые слова принца, цвет его глаз стал гневно-красным. — Я думаю, нам следует поспешить к Высочайшему. Тень Галаэрона делает его глупым и недоверчивым, а это плохой знак.
Эсканор провел их через сотню шагов мимо мрачных скульптур и вышел на дальнюю сторону Кольца Героев. Прямо впереди возвышалось сумрачное великолепие Дворца Высочайшего, его гладкие стены из полированного обсидиана и затененные шпили исчезали в теневой дымке наверху. Как и многое в Анклаве Шейдов, он, казалось, изобиловал извилистыми изгибами и преувеличенными пропорциями, с формой, которая не могла быть названа или даже удержана в памяти больше, чем на мимолетное впечатление.
Не обращая никакого внимания на то, что рота заклинателей-охранников шадовар вытянулась по стойке «смирно», Эсканор направил свою свиту в сводчатый портал, такой высокий, что Арису едва пришлось пригнуть голову. Пройдя через короткий проход, они вошли в огромный зал со стеклянными изгибами и сумеречной прозрачностью, где каждый контрфорс уходил в темноту, а каждый коридор исчезал в тени. Сотня или больше высокородных шадовар входили и выходили из дверей, или стояли, хрипло переговариваясь, или терпеливо сидели на скамьях вдоль стен, их глаза цвета драгоценных камней ярко светились в темноте за их спинами.
Не обращая внимания на шепот приветствий и любопытные взгляды, бросаемые на проходящую мимо свиту, Эсканор повел свою группу по центру зала к многолюдной зоне отдыха за огромной парой охраняемых дверей. Командир отряда опустился на колени и сообщил Эсканору, что он уже послал сообщение о прибытии принца. Несколько мгновений спустя одна из дверей открылась, и Хадрун выскользнул, чтобы сообщить им, что Всевышний занят и примет их, как только сможет. Глаза Эсканор выглядели, как будто они могли прожечь отверстия в сенешале.
— Ты сообщил ему, что я здесь с эльфом?
Хадрун, не дрогнув, встретил гневный взгляд принца. Он с…
— Я спрашивал, с кем он был? — прорычал Эсканор, шагнув к двери. Хадрун повернулся, чтобы прервать его.
— Сейчас я вас объявлю.
— Мы войдем сразу за тобой, — сказал Эсканор, ловя дверь, когда сенешаль попытался ее закрыть. — Эльф должен немедленно приступить к занятиям.
— Ну конечно.
Хадрун жестом пригласил Галаэрона и его спутников пройти, но Мис, Рафа и остальная свита принца остались позади. Они очутились в комнате, еще более мрачной, чем большой приемный зал, где мрак падал на их кожу, как пепел, и клочья теней проплывали мимо длинными дымчатыми лентами.
Когда Хадрун и Эсканор повели группу вперед, голоса невидимых шепчущих то поднимались, то опускались в окружающей темноте, и холодные мурашки пробежали по коже Галаэрона. Наконец, они приблизились к шепоту, который не затихал и по мере того, как они продолжали идти, и в конце концов превратился в более полные тона нормальной речи. Галаэрон узнал в одном из говоривших женщину, а в другом голос, обращавшийся к нему во дворе крыла.
Прежде чем они подошли достаточно близко, чтобы понять, о чем идет речь, Хадрун заставил их опуститься на колени и прижаться лбами к полу. Два голоса перестали бормотать, затем воздух стал холодным и неподвижным.
— Я знаю, как ты занят войной, Эсканор, — сказал Высочайший. Его голос был таким же свистящим и сильным, как и раньше. — Благодарю тебя за то, что ты делаешь.
Если принц и ответил, то Галаэрон его не услышал. Вместо этого Хадрун сказал:
— Я устроил подношение от великана, Могучий.
— Подношение? Давай посмотрим.
Воздух стал менее холодным, когда Высочайший отошел, затем ноги Эсканора появились рядом с головой Галаэрона.
— Достаточно ли у тебя власти над своей тенью, чтобы держать язык за зубами, эльф?
— Если он этого не сделает, я смогу его сдержать — сказала Вала. Эсканор задумчиво посмотрел на нее, потом сказал:
— Хорошо. Встаньте.
Галаэрон и остальные встали и оказались лицом к лестнице у подножия укутанного мраком помоста. Эсканор указал на заднюю часть отряда.
— В его присутствии принято смотреть в лицо Высочайшему.
Галаэрон обернулся и увидел окутанную мраком фигуру, стоящую рядом с лодыжкой Ариса, голова в капюшоне повернута к статуе. Он начал медленно кружить вокруг нее, одобрительно кивая. Галаэрон мельком увидел пару платиновых глаз, сияющих из-под капюшона Высочайшего, но это было все, что он мог видеть. Сделав полный круг, он снова остановился у лодыжки Ариса. Мрак перед его телом закружился, послышались хлопки, затем он запрокинул голову, чтобы обратиться к гиганту, но Галаэрон все еще не мог видеть его лица.
— Воистину, ты не уступаешь ни одному создателю мрака в анклаве, — сказал Высочайший. — Я с гордостью выставлю её в Галерее Сокровищ вместе с лучшими произведениями искусства города.
— Ты оказываешь мне честь, превосходящую мои способности, — пророкотал Арис. — Если бы ты видел галереи рассказов в Тысяче Лиц до того, как они были уничтожены, ты бы знал, насколько слабы мои таланты.
— Фаэриммы многое отняли у всех нас — сказал Высочайший. — Я уверен, что их гибель не заменит того, что ты потерял, но знай, что они заплатят за это не только своими жизнями. Так обещал Мелегонт, и так обещаю я.
— Спасибо, — сказал Арис.
Малик поразил Галаэрона и, судя по удивленным вздохам, всех остальных тоже, появившись из темноты позади ног Ариса.
— Я тоже пришел с дарами — сказал он, сунув руку под мантию. — Единый поручил мне…
— Стой! — Руха мгновенно бросилась к нему, швыряя песок в
