его убранную руку и произнося какое-то бединское заклинание природы. Прежде чем она успела пройти достаточно далеко, чтобы Галаэрон понял, какое заклинание она собирается произнести, Высочайший жестом указал в ее сторону, и она оказалась вплетена в полдюжины темных щупалец. Ее вуаль продолжала трепетать, когда она произносила заклинание, но единственное, что выходило из-под нее, были облака темного пара.
— Разве Хадрун не предупредил тебя, арфистка? — спросил Высочайший. — То, что здесь делает Малик, тебя не касается.
Малик ухмыльнулся в сторону ведьмы, затем, все еще держа руку под одеждой, повернулся к Высочайшему. — Как я уже говорил, Единый…
— Твой подарок придется отложить на потом. — Высочайший отодвинулся от маленького человечка. — Хадрун договорится о времени. А теперь я действительно должен начать занятия с Галаэроном. Если вы, остальные, извините нас, Рафа и Мис ждут, чтобы осмотреть дворец вместе с вами.
С этими словами он повернулся и исчез во мраке. Эсканор жестом подозвал Валу к остальным.
— Не стесняйся наслаждаться экскурсией вместе со всеми. Галаэрону будет хорошо с нами.
Вала шагнула ближе к Галаэрону.
— Этого не случится.
— Так и будет. — как ни вежлива была улыбка Эсканора, она тоже была полна клыков. —Тебе не о чем беспокоиться, пока он находится в обществе Высочайшего. Не было отброшено тени, которую Теламонт Тантул не смог бы укротить.
— Тантул? — ахнул Галаэрон. — Так же, как и Мелегонт Тантул?
Принц кивнул.
— И Эсканор Тантул, — сказал он. — Все принцы тени – Тантулы.
Свистящий голос Теламонта заполнил мрак вокруг них.
— Эсканор!
Эсканор коротко поклонился Вале, затем взял Галаэрона за руку и повел прочь.
— Галаэрон? — позвала Вала.
— Я буду ... в порядке — сказал Галаэрон, задыхаясь на последнем слове. То ли он был взволнован, то ли испуган, он даже не мог сказать, но его сердце так сильно забилось в горле, что он едва мог дышать. — Встретимся на вилле.
— Когда?
— Когда он закончит — сказал Эсканор. — Я сам приведу его.
Они миновали статую и исчезли в темноте, а через дюжину шагов оказались в мезонине невероятно высокого и очень большого атриума. Через отверстие в центре он увидел, что под ним раскинулась половина континента Фаэрун, от Побережья Мечей на западе до огромной Отмели Жажды в пустыне Анаврок, от руин Арабеля на юге до Высокого Льда на севере. В данный момент большая часть земли к западу от Анаврока была скрыта грозовыми облаками, в то время как все на Востоке было коричневым и выжженным нехарактерной для него засухой.
— Я привел тебя в нашу военную комнату, чтобы показать, почему Анклав Шейдов удаляется от Эверески — произнес тихий голос Теламонта Тантула. — Ты хотел знать.
— Да, — ответил Галаэрон.
— Ты подозреваешь нас в том, что мы нарушили обещание моего сына, — продолжал Теламонт. Галаэрон прикусил язык, борясь с желанием сказать, что он знал об этом.
— Говори свободно — настаивал Теламонт. — В военной комнате ни одно мнение не отвергается легко.
— Очень хорошо. — У Галаэрона так пересохло в горле, что слова застряли где-то в груди. — Как незерес, ты однажды потерял Анаврок из-за фаэриммов. — Он помедлил, пытаясь отделить то, во что верил, от того, во что верила его тень, но Теламонт был не в настроении ждать.
— И ты веришь, что Мелегонт намеренно выпустил фаэриммов на Эвереску, чтобы Глубоководье и остальной Фаэрун были втянуты в нашу войну, — продолжил Высочайший. — Скажи, что ты имеешь в виду, эльф. Единственный способ жить со своей тенью – дать ей голос.
— Ты это сделал? — спросил Галаэрон с нарастающим гневом. Теламонт некоторое время молчал, и Галаэрон начал слышать другие голоса, доносившиеся из-за стены военного зала, тихо шепчущие или горячо обсуждающие, иногда даже смеющиеся или кричащие, но когда он смотрел в сторону голосов, то никогда не видел больше чем нескольких пар светящихся глаз, обычно цвета драгоценных камней, но иногда металлических оттенков королевских кровей. Несколько мгновений спустя Теламонт Тантул, наконец, ответил.
— Вовлечение эльфов в войну было бы, конечно, полезным делом, но именно ты проломил Стену Шарнов. Как мы могли это предвидеть?
— В самом деле, как? — Галаэрон задумался, а потом сказал — Разбив склеп. Мелегонт, возможно, и не знал, что я приду, но он знал, что кто-то точно придет.
— Это, конечно, возможно — согласился Теламонт, — но можем ли мы, шадовары, быть достаточно умными, чтобы быть уверенными, что ты произнесешь нужное заклинание в нужное время? А если так, то не лучше ли нам быть союзниками, чем врагами? — спросил Эсканор.
— Если вы союзники, — сказал Галаэрон, пытаясь сосредоточиться на насущном вопросе. — До сих пор я видел достаточно мало доказательств этого.
— Ты видел недостаточно? — спросил Теламонт. — Посмотри еще раз.
Галаэрон снова перевел взгляд на лежащий внизу континент и с удивлением обнаружил, что не видит ничего, кроме грозовых облаков. Пока он смотрел, облака становились все больше и темнее, и вспышки молний пронзали их клубящиеся тела. Затем он нырнул в обширное, пропитанное дождем болото, где сотни людей-ящеров копошились с гораздо меньшим отрядом шадовар.
— Хелимберское Болото, на дальней стороне земель Серой Мантии — сказал Теламонт с едва заметной гордостью в голосе. — Видишь ли, Анклаву Шейдов не нужно быть рядом, чтобы проецировать свою силу. Наши воины – шейды, которые могут ходить по теням и пересекать Фаэрун по своему желанию. Эвереска не будет страдать из-за нашего отсутствия.
Хотя шадовары были вооружены магией и оружием теней, воины-шейды держались против примитивных ящеров. Галаэрон даже зашел бы так далеко, что сказал бы, что они, похоже, выдержат этот день, но это было не похоже на людей-ящеров, так стойко идти на смерть, и никогда в ровных рядах дисциплинированной армии. Что-то заставляло их атаковать, что-то, что заставляло их ненавидеть шадовар сверх всякой причины, или что-то, чего они боялись больше.
— Ты можешь их отозвать? — спросил Галаэрон, даже не пытаясь скрыть панику в голосе.
— В этом нет необходимости, — произнес мрачный голос принца Ривалена. — Мы не боимся потерять одну-две жизни, защищая наших союзников, а чешуйчатые потеряют целую армию.
Галаэрон поднял глаза и увидел фигуру Ривалена в рогатом шлеме, спускавшуюся с балкона, затем поймал себя
