Читаем без скачивания Этот неистовый русский - Эдуард Хруцкий

Аркадий Георгиевич прочитал коротенькую заметку и пожалел молодого, наивного репортёра. Но он всё же вырезал её и спрятал в архив.

Его домашний кабинет был тесен от книжных полок, папок, мольбертов и акварелей. Жена не заходила сюда, здесь было его царство. Царство диаграмм, анатомических атласов и рукописей незаконченных книг. Здесь он работал ночами.

Работал беспощадно, не обращая внимания на усталость и головную боль.

Аркадий Георгиевич торопился, ему необходимо было наверстать время, так бесцельно растраченное за границей.

Предстоящие соревнования не радовали его. Ребята были совсем не готовы. Правда, они кое-что умели, но это совсем ничтожно по сравнению с тем, что он хотел дать им. Он так и сказал в Комитете по делам физкультуры, но начальство решило наоборот. Послали комиссию, та пришла в восторг, и в результате обязательная явка на соревнования. Он, конечно, верил в своих ребят. Коля Штейн, Лёва Темурьян и Саша Постнов уже вполне сложившиеся боксёры. Но Королёв?

То, что этот парень не рождён боксёром, было ясно сразу же, но он всё-таки взял его. Пусть себе занимается, раз любит бокс. Взял и забыл о новичке на некоторое время: слишком много других было дел — поважнее!

Только сейчас, в тридцатых годах, бокс стал полноправным. Таким же видом спорта, как лёгкая атлетика или волейбол. Вето, которое наложили на него некоторые, чересчур ревнивые, поборники «пролетарской культуры» из гублитов в середине двадцатых годов, сильно затормозило его развитие.

Газеты навалились на пропагандистов нового вида спорта, обвинив их во всех смертных грехах. Ринги из парков перекочевали в подвалы, но всё равно молодёжь любила бокс и занималась им. Только после дискуссии в «Вечерней Москве», после того, как компетентная комиссия доктора Непомнящего познакомилась с работой боксёрских кружков и секций, бокс был вновь официально признан и занял подобающее место.

Все эти годы Харлампиев ходил хлопотал, писал письма. Вернувшись в Москву из Эстонии, он мог бы, конечно, спокойно заняться живописью или писать себе декорации для театров и жить совсем неплохо. А вместо этого он «дрался» с ханжами из гублита. Дилемма, вставшая перед ним, требовала немедленного разрешения: живопись или бокс? Он выбрал бокс, выбрал потому, что чувствовал, что именно в нём он нужен больше.

И вот звание доцента кафедры бокса в институте физкультуры и секция. А тебе уже за пятьдесят и на твоих плечах всё — теория, практические занятия, хозяйственные заботы. Правда, есть прекрасный помощник — Константин Градополов. Если бы не он, то неизвестно, встала бы секция на ноги вообще.

Работы у Харлампиева было выше головы. И кафедра, и секция, и новая книга. Но главное, конечно, секция. Тренировки — главное. На них все были равны — чемпион Москвы Иван Богаев и совсем «зелёные», такие, как Коля Штейн, Лёва Темурьян, Вася Чудинов. Секцию он организовал не просто как спортивный кружок. Планы были большие, она должна была стать основой будущей школы тренеров.

Вот почему не до новичка ему было. Заела «текучка».

Только как-то вечером, после занятий, подошёл к нему Градополов, сел рядом.

— Аркадий Георгиевич, а ведь этот новенький — талант, самородок.

— Какой новенький? А, Королёв, кажется?

— Да, Королёв.

— Так чем он вас так поразил, Костенька?

— А вы сами посмотрите его.

— Считаете, что это интересно?

— Необыкновенно. Конечно, техники никакой, но удар, реакция с ума сойти! Полная неожиданность!

Следующий вечер в зале он стоял и смотрел, как Королёв работает с «мешком». Удары действительно были необычайно быстрыми и резкими. После каждого обшитый дерматином мешок кряхтел, словно собираясь лопнуть по швам.

Новичок работал ритмично: правой, левой, правой, левой. Только напряжённый белёсый затылок да неестественно застывшая спина выдавали его волнение. Королёв знал, что сам «Старик» следит за его работой, и поэтому очень старался.

— Стоп, Коля, — он подошёл, взял его руку, нащупал пульс. Ровный, и дыхание ровное. Словно это не он только что яростно колотил дерматиновый обрубок. — Давай на «лапах» попробуем.

Да, действительно. Чертовская реакция! Удар. Ещё, ещё… Пусть привыкнет к положению рук.

— Быстрее.

Теперь в последнюю долю секунды «лапу» чуть левее.

Попал!

Опять! Всё время достаёт!

Снова «лапу» влево.

Неуловимым движением Королёв заваливал корпус в сторону и изменял траекторию удара, «доставал» его руку в самых невероятных положениях.

Ну и удар же у него! Резкий, отбрасывающий «лапу» далеко в сторону, вызывающий нестерпимый зуд в ладонях.

— Так, хорошо. Хватит. Пойди отдохни.

Он смотрел вслед новичку. Видел его могучий торс, тяжёлые ноги футболиста и видел, что за его неподвижностью таится могучая сила, готовая в любой момент распрямиться победно и сильно.

И всё-таки он боялся. Драться с Виктором Михайловым тяжело. Победить его почти невозможно. Михайлов очень опытный, расчётливый и холодный боец. Что для него Королёв?

А если Королёв после первого же поражения совсем уйдёт из бокса? Но этого не может быть! Да и он не позволит ему уйти. Бокс — призвание Николая.

Цирк гудел… Бокс за сравнительно короткое время приобрёл столько поклонников, что вполне мог конкурировать с футболом.

Сегодня станут известны имена новых чемпионов Москвы. Первые финальные бои принесли большую радость Харлампиеву: Лёва Темурьян и Вася Чудинов стали чемпионами.

Команда судьи: «Секунданты, за ринг!» Гонг. Бой.

Значительно легче, когда проигрываешь сам. Это потому, что не видишь бой со стороны. Не видишь своих ошибок. А вот когда тебе пятьдесят и за спиной больше сотни боёв, то сидеть у канатов почти невозможно… Уже после первого раунда известен исход встречи. Он видел ошибки Николая, а главное, знал, какие он ещё сделает.

У Михайлова, конечно, превосходная техника. Он начинает атаку продуманно, чётко, красиво. Ничего лишнего. Талантлив. Безусловно талантлив.

Очень обидно смотреть, как бьют твоего ученика. Кажется, что бьют тебя. Но что делать, если человек на ринге за одну минуту забывает всё, чему учишь его долгие месяцы!

Ну вот, пожалуйста! Зачем Николай идёт в атаку? Это же глупо. Идёт открытый. С одним только желанием достать противника. Достать во что бы то ни стало.

Интересно, достанет?

Вот он бьёт левой и сразу же правой. Еле заметным движением руки Михайлов парирует удар.

Зачем же Коля продолжает атаку? Зачем лезет? Сейчас, наоборот, нужно уйти в защиту, выжидать.

— Ну зачем ты лезешь? — вдруг крикнул Харлампиев.

Всё правильно, рефери делает ему замечание. На старости лет перестал держать себя в руках.

А он опять атакует. Неумело. Как щенок, который бросается на велосипедиста.

Левой в корпус и сразу же правой в челюсть. Опять мимо! Удар! Промах. Ещё удар! Мимо… Сейчас Михайлов начнёт атаку. Держись, Коля!

Левой в челюсть. Попал! Ещё! Ещё!

Почему же Коля не падает? Всё-таки он молодец! Мало кто может устоять против знаменитого михайловского крюка левой.

А Михайлов всё бьёт и бьёт.

Силы у Королёва на исходе. Молодец! Шатается, но пытается атаковать.

Хватит.

Аркадий Георгиевич бросил полотенце на канаты. Всё. Отказ от боя.

— Снимите полотенце! Буду драться!

Королёв опустился на табуретку.

— Снимите!

— Всё, Николай, бой кончен.

Улыбающийся Михайлов подошёл к Николаю, пожал руку. Что-то говорит, но Аркадий Георгиевич не слышит — уж очень цирк шумит.

— Ввиду явного преимущества Виктора Михайлова бой прекращён.

Слова рефери тонут в громе аплодисментов.

И хотя он видел и знал, чем кончится бой, всё же в глубине души он надеялся на чудо. Надеялся, что, может быть, Михайлов ошибётся и пропустит всего один удар. И тогда победа. Правда, грубая, но всё же победа. Победа силы над умом и техникой. И хотя умом Харлампиев и восставал против такой победы, но сердцем желал её мучительно и страстно.

Они идут по бульвару, по дорожкам, сырым от недавнего дождя. Идут и молчат. А что он может сказать ему? Утешить можно только одним — победой.

— Ты не грусти, Коля. Это, конечно, плохо, когда тебя бьют. Но ты проиграл Михайлову.

— Я всё равно его побью, — Харлампиеву показалось, что Коля всхлипнул. — Побью.

— Конечно. И я верю в это. Ты просто обязан победить его. Но помни, нокаутировать — это ещё не значит победить.

— Я вас не понимаю, Аркадий Георгиевич, — Королёв остановился. — А как же можно тогда победить?

— Как? — Харлампиев усмехнулся. — Ты должен прежде всего победить опыт, волю, ум противника. Боксёр обязан показать прежде всего своё моральное превосходство.

Они помолчали, пережидая, когда пройдёт немилосердно дребезжащий трамвай.

— Помни, Николай, у тебя большое будущее. Но мне хочется, чтобы ты был не только хорошим бойцом, но и тактиком. Нужно думать всегда, даже на ринге, под градом ударов. Нужно думать перед боем и после него. О противнике надо знать всё. Не только его вес, рост, силу, но и его характер, его склонности. А что ты знаешь о Михайлове?