Дверь была закрыта неплотно и от легкого прикосновения распахнулась. Девушка увидела уютную комнату, в глубине которой горел камин. У огромного окна стоял мольберт с незаконченным пейзажем. Множество полотен украшало стены, на стуле лежала палитра.
Не задумываясь, Лиза шагнула из сырого тумана в уютное тепло и тихо закрыла за собой дверь. Она сразу подошла к мольберту. Великолепно, решила она, склонив голову набок и разглядывая полотно. По манере письма оно напоминало работы Ван Гога.
– Как замечательно! – не выдержав, вслух проговорила девушка.
– Спасибо, – услышала она в ответ и, повернувшись, увидела мужчину, стоявшего в проеме двери в дальнем конце комнаты.
Он удивленно улыбался. На нем был старый голубой свитер, весь в пятнах краски. Нет, этот человек никак не мог создать такую картину, думала Лиза, он совершенно не похож на художника. Ему было около сорока. Темные волосы на висках поседели, что придавало особую выразительность резко очерченному лицу.
– О, простите, – проговорила девушка. – Я незваный гость, понимаю, но дверь была распахнута, и я… – растерянно остановилась она. – Я сейчас уйду, – тихо закончила Лиза.
– В этом нет необходимости, я только что приготовил кофе. Хотите чашечку?
Лиза неуверенно посмотрела на хозяина, ситуация складывалась отнюдь не простая. По ясные голубые глаза смотрели на нее с таким участием, что она заулыбалась в ответ:
– С удовольствием.
Мужчина быстро вышел в другую комнату.
– Можете повесить плащ за дверью, – раздался его голос. – Времени у нас много.
В доме было очень тепло, Лиза охотно скинула отсыревший плащ.
Она сидела у камина, когда хозяин вернулся. Лиза с благодарностью приняла от него бело-синюю кружку.
– Прошу простить меня, ничего более изящного нет, – сказал он.
– Все в порядке. – Лиза с блаженством сделала глоток, чувствуя, что на нее смотрят.
– Меня зовут Люк Йэлланд, – представился он. – А вы, наверное, молодая миссис Нортон? Что заставило вас выйти на улицу в такое ненастье?
Девушка чуть отвернулась в сторону, избегая пытливого взгляда хозяина.
– Мне захотелось погулять. Дождя я не боюсь.
– А Брэд, стало быть, боится?
– Его нет дома. И до шести не будет. – Она подняла голову, чтобы осмотреться. – У вас так хорошо, мистер Йэлланд.
– Люк, просто Люк, пожалуйста, не люблю формальности. – Он сел на пол, прислонившись к камину. – Вас зовут Лиза, да?
Девушка кивнула, ощущая, как спадает напряжение. Общение с этим человеком дарило радость и успокоение. Как хорошо, что она обнаружила тихую обитель и отважилась пойти! Она будто перенеслась в другой мир, где нет места злобе, лицемерию, скрытой нервозности, от которых она так страдала в Фарли. Лиза отдыхала душой, она могла быть сама собой.
– Вы живете здесь круглый год? – спросила она, выглядывая и окно. Девушка пыталась представить, каково человеку жить совершенно одному в таком заброшенном месте зимой, этот район славится суровыми холодами.
– Все не так страшно, – угадал ее мысли Люк. – На всякий случай я делаю запасы консервированных продуктов на несколько месяцев. А так я вполне самодостаточный человек. Иногда я несколько дней никого не вижу, и ничего, меня это устраивает. Люди обычно меня раздражают.
– Тогда мне не стоит злоупотреблять вашим гостеприимством, – сказала Лиза, грустно опустив глаза.
Художник мягко улыбнулся:
– Я думаю, вы станете редким исключением. Ваша уникальная способность тихо радоваться жизни не требует от меня никаких усилий.
Внезапно она спросила:
– Откуда вы знаете мое имя?
– Все знают. Возвращение Брэда с красавицей женой в Фарли – главная тема всех разговоров в деревне.
– Я не красивая, – отрывисто проговорила Лиза.
Художник несколько минут задумчиво разглядывал девушку.
– Возможно, кому-то вы покажетесь немного худощавой, но красота таится в глазах. У вас правильные черты лица и прекрасные глаза. Я хочу написать ваш портрет.
Девичьи губы дрогнули.
– Вы мне льстите.
– Я не стал бы утруждать себя лестью. Вы меня заинтриговали, Лиза. Вы такая молодая, милая, уже замужем… У вас есть все, о чем только может мечтать женщина, но, по-моему, вы несчастны.
Уж очень он проницательный, подумала девушка огорченно. Ей пришлось поставить кружку – так сильно задрожали руки.
– Конечно же я счастлива. У вас просто очень богатое воображение. – Она посмотрела в окно. – Я думаю, мне пора, а то опять начнется ливень.
– Простите меня, – мягко попросил он. – У меня привычка говорить не подумав….Это дурная привычка. Я обещаю не совать свой нос в чужие дела, но, пожалуйста, останьтесь и допейте свой кофе.
Она взглянула на него, зная, что хочет остаться и ему об этом известно.
– Вы хорошо знаете Брэда? – спросила она неожиданно для себя.
– Не очень. – Он сделал глоток кофе. – Рента за дом оплачивается через его представителя в Брэдфорде, поэтому нет нужды часто посещать усадьбу. Иногда он сам приходит сюда, интересуется, все ли к порядке. Он не беспокоит меня, я не беспокою его. Можно сказать, такая обоюдная договоренность всем подходит.
Брэду точно подходит, Лиза была в этом уверена. У двух мужчин совершенно не было ничего общего, кроме, пожалуй, любви к искусству. Девушка внезапно осознала, что Брэду не понравится ее визит и коттедж… Если он об этом узнает, конечно.
– Можно мне посмотреть ваши работы? – спросила Лиза.
– Пожалуйста.
Девушка, поднявшись со скамеечки, подошла к картинам и стала с интересом рассматривать полотна. Она была в восхищении. Пейзажи… но какие пейзажи! Буйство света и цвета! Солнце на закате: все оттенки красного и золотого на фоне аквамаринового неба; хмурые утесы, отбрасывающие лиловые тени на сочную зелень долин; потоки воды, низвергающиеся с отвесных скал, каждая капелька переливается в лучах солнца всеми цветами радуги. Все было настолько живым, теплым, реалистичным, что Лиза чувствовала брызги на лице.
– Потрясающе! – воскликнула она. – Вам удалось что-нибудь продать?
– В этом сезоне нет. Люди здесь редко появляются. – Люк сидел не двигаясь. – У моего друга своя галерея. Каждую осень он на неделю сдает ее мне. Обычно мы неплохо зарабатываем.
– И на эти деньги вы живете целый год? – спросила Лиза, переходя к картинам, стоящим одна за другой у стены.
– Не совсем. Мне повезло, у меня полная финансовая независимость, в разумных пределах, конечно. Денег хватает, чтобы я мог рисовать что захочется, а не угождать чьим-то вычурным прихотям. – Он усмехнулся. – Я не против тех, кто зарабатывает на человеческих слабостях. Успеха им!
