Только с наступлением темноты Мютцельбург увеличил ход. Под покровом ночи он в надводном положении проскользнул сквозь эскорт эсминцев, на малом ходу бесшумно занял позицию в середине конвоя и стал идти параллельным курсом с транспортами.
На мостике царила тишина, на лодке тоже, только моторы мычали свою привычную мелодию. Лейтенант Хайда, старпом, выбирал цель получше, а сам Мютцельбург разрабатывал генеральный план нападения.
Слева по борту в какой-нибудь сотне метров от «U-203» шёл большой транспорт в 6 000 тонн. Казалось, что на лодке слышат шум воды, разрезаемой форштевнем транспорта. Они видели неясные силуэты капитана и его офицеров на фоне ночного неба, которые ходили с одной стороны мостика на другую, то и дело останавливаясь и беспокойно и пристально вглядываясь в горизонт. Это тяжело гружёное судно находилось в самом центре конвоя. Капитан судна, должно быть, чувствовал себя в полной безопасности. Никому на борту транспорта в голову не приходило взглянуть на воду впереди и немного справа и обратить внимание на подозрительную тень или на возникающие под форштевнем лодки предательские белые барашки. Считалось, что подводная лодка не может преодолеть бдительный заслон эсминцев.
Мютцельбург специально маневрировал в такой близи от транспорта, чтобы укрыться в его акустической тени. Тем временем Хайда выбрал пару транспортов покрупнее. Он наклонился к Мютцельбургу и молча указал ему пальцем на ничего не подозревавшие транспорты. Мютцельбург кивнул. Он тихо спросил центральный, готовы ли торпедные аппараты.
– Все торпедные аппараты готовы! – поступил ответ.
Мютцельбург напрягся на мгновение, потом отдал приказ…
Две торпеды залпом вышли из аппаратов. Каждая поразила по большому транспорту, которые шли один за другим в третьей колонне по правому борту лодки.
Ночная тишина была разорвана двумя мощными взрывами. Оба судна затонули. И тут началось!
Небо осветили ракеты, забегали прожектора, ощупывая своими светящимися пальцами море во всех направлениях.
Но корабли охранения искали подводные лодки снаружи конвоя. Глубинные бомбы падали и взрывались беспрерывно.
Мютцельбург продолжал идти внутри конвоя, не подвергаясь угрозам, и спокойно выбирал себе новую жертву. Для усиления боеготовности лодки он сразу же приказал зарядить торпедные аппараты, из которых только что был произведён залп. Двадцать минут спустя офицер-торпедист доложил, что оба аппарата снова готовы к выстрелу.
Ещё трижды «U-203» атаковала одиночными выстрелами. Ещё три попадания. Ещё три потопленных судна.
«Одна торпеда – одно судно» – таков был девиз Отто Кречмера, когда он отошёл от тактики, заложенной Деницем, и под собственную ответственность стал проникать в середину конвоев – и доказал эффективность своей тактики яркими успехами. В лице Мютцельбурга «Отто Молчаливый» нашёл своего преемника.
На лодке Мютцельбурга не было таких людей, которые с холодным сердцем относились бы к тем, кто на торпедированных судах, разламывающихся, горящих, с шипением погружающихся в пучину, с криками отчаяния борются за свою жизнь.
Спасать? Но такая попытка означала бы самоубийство для атаковавшей подводной лодки.
Мютцельбург собирался сделать ещё один заход, а Хайда подыскивал новую «стоящую» цель, когда внезапно из-за носа одного из транспортов вынырнул корвет – это был опасный и смелый манёвр, корвет едва разошёлся с носом транспорта.
Корвет включил поисковые прожектора, луч прожектора сразу попал на лодку. Случайность или немецкую лодку обнаружили?
Бежать немедленно! Но в какую сторону?
Мютцельбург приказал дать самый полный, в это же время по лодке прозвучал сигнал срочного погружения, с мостика посыпалась вниз верхняя вахта, последним нырнул в люк Мютцельбург. А лодка уже погружалась, вода с шумом врывалась в лодку через ещё не полностью закрытый люк. Но это не имело большого значения. Разве что делало лодку чуть тяжелее. Всё остальное было делом механика, который уже успел переключить лодку с дизелей на электромоторы.
Во время скоростного рывка перед погружением лодка набрала такую инерцию, что стала быстро зарываться в глубину. За сорок пять секунд «U-203» из надводного положения перешла в подводное, полностью скрывшись под водой. Заработали горизонтальные рули. Мютцельбург не стал уходить на большую глубину и положил вертикальный руль так, чтобы поднырнуть под киль транспорта, который шёл слева по борту. Корвет стал бросать глубинные бомбы по тому курсу лодки, каким его засекли перед погружением. Корвет не решился бросать глубинные бомбы близ транспорта, под которым нашёл прибежище Мютцельбург. Взрывы возле лодки раздались только тогда, когда она ушла на глубину 170, а потом и 210 метров. На поверхности эсминцы вели охоту на «U203». Когда они двигались, двигался и Мютцельбург. Когда же они останавливались, чтобы прощупать глубину с помощью «Asdic», стопорил моторы и Мютцельбург. Глубинные бомбы рвались повсюду.
На гидрофонах сидел Бартель, молодой специалист, похожий внешне на въедливого бухгалтера. Он добросовестно вёл учёт взрывов, ставя кусочком мела четыре вертикальные линии и пересекая их по диагонали пятой. Количество групп из пяти всё возрастало и возрастало.
За первые шесть часов прогремело не менее семи десятков взрывов.
Некоторые члены команды все их и не слышали: они улеглись поспать.
– Вот крепкий народ! – улыбался Мютцельбург. – На берегу от них одни неприятности командирам, а в море они на вес золота.
Конвой ушёл – без пяти транспортов общим водоизмещением в 28 000 тонн.
* * *
Во взаимодействии с другими лодками «U-203» в сентябре 1941 года атаковала один канадский конвой.
Сражение длилось несколько часов, и конвой был разбит на мелкие группы, каждую их которых по очереди атаковали «волки» из подводной стаи.
Стоял светлый день. «U-203» находилась на перископной глубине и собиралась произвести свою третью атаку. Обычно лодки не атаковали днём, но тут вышло исключение. За ночь конвой был настолько разъединён, что сопровождавшие его вспомогательные авианосцы были лишены возможности обеспечить конвою охранение с воздуха, а до зоны действия самолётов берегового командования конвой ещё не дошёл, поэтому подводные лодки имели полную возможность атаковать транспорты в этой «мёртвой зоне». Только несколько эсминцев лихорадочно носились от группы к группе в отчаянной попытке защитить суда, вверенные их заботам.
В перекрестии нитей перископа Мютцельбург видел три судна, когда оператор гидрофонов уловил совершенно иной тип шума винтов, который шёл с кормы. это был сверлящий и ноющий звук, который прямо-таки впивался тысячами раскалённых иголок в тело Кампе. Он слушал эти шумы буквально несколько секунд, больше не было необходимости. Он точно знал, что это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
