– Дайте мне конец, – закричал Кентрат, – я подплыву и закреплю его на плоту.
– Командир, это безумство, – вмешался старпом. – Тебе нельзя оставлять корабль при таком море.
– Если я утону, ты приведёшь её в базу. Но я не могу приказывать кому-то прыгать туда! – с твёрдой решимостью заявил Кентрат.
Тем временем трое моряков с плота прыгнули в море, в надежде, что их вытащат руками на борт «U-74». Похоже, удача в этот момент им улыбалась. Двое из них закричали изо всех сил, указывая на своего товарища:
– Ловите его первого, он не умеет плавать.
Но такую очерёдность не удалось соблюсти. Подводники первым поймали одного из пловцов, которого волна бросила на борт. Когда его вытащили на палубу, он уже потерял сознание. Затем им удалось вытащить второго, израненного и беспомощного. И наконец они выловили из бурных волн и третьего, того, кто не умел плавать. Подводники тащили его на лодку, когда поступил сигнал воздушной тревоги. Трое подводников втащили последнего из спасённых на мостик и передали в заботливые руки принимавших внизу.
– Быстро, ребята, быстро, – торопил из Кентрат. – Скорее передавайте.
Но спасённый начал вырываться и кричать:
– Оставьте меня! Не обращайте на меня внимания! Я не хочу, чтобы корабль погиб из-за меня!
– Замолчи ты, ненормальный! – закричал на него один из подводников.
– Перестань, дурак! – присоединился второй, и они сжали обессилевшего моряка так крепко, что он не в силах уже был сопротивляться.
– Отбой воздушной тревоги! Приближающийся самолёт – «кондор».
Теперь уже мирно и спокойно спасённых занесли в лодку – если можно сказать «мирно и спокойно» про обстановку буйства воды и ветра. Быстро приготовили офицерские каюты и положили туда моряков с «Бисмарка», приставив к каждому пару заботливых глаз и рук. Моряки настолько обессилели, что не могли отвечать на вопросы. Только спустя десять часов первый из них открыл рот.
Это был матрос Мантай. Он сумел весьма полно, в подробностях рассказать о происшедшем. Другие все ещё находились в состоянии шока от ужаса, пережитого за последние несколько часов на «Бисмарке» и на плоту в океане.
Кентрат приказал, чтобы их рассказы записали на плёнку для дальнейшей передачи в Берлин, в адмиралтейство.
Согласно показаниям другого матроса, Херцога, адмирал Лютйенс отдал приказ покинуть корабль. Мантай же ничего об этом не знал. Единственно, что он знал, так это что был приказ зенитчикам укрыться. Они укрылись за кормовой частью двух орудийных башен, где, как они думали, они окажутся в безопасности. Башня «D» продолжала стрелять и, очевидно, стреляла и после того, как поступила команда покинуть корабль и взорвать его.
Под прикрытием башни морякам удалось собрать несколько плотов. Но прямым попаданием все остальные плоты, кроме двух, разнесло на части. Херцог и Мантай нашли третий, находившийся между двух тяжёлых башен. Только они стали вытаскивать плот, как у борта взорвался снаряд и сбросил Херцога, Мантая и их товарищей вместе с плотом в море. Они видели ещё один плот со спасающимися. К ним подплыл Драйер, военный корреспондент, и взобрался на плот. Драйер имел при себе фильм, отснятый им во время боевых действий, и вахтенный журнал, который ему доверил командир корабля.
Первоначально командир думал о возможности послать журнал с одним из самолётов, находившихся на борту линкора, но прямое попадание снаряда вывело из строя и катапульту, и самолёты.
Мантай говорил, что наблюдал, как крен «Бисмарка» становился всё более явным. В один из моментов, когда плот подняло на большой волне, он увидел, что «Бисмарка» нет, а на том месте висит плотное облако чёрного дыма. Мантай не слышал взрыва, но увидел два крейсера, которые продолжали вести огонь.
Плот снова и снова переворачивало. Вначале потерялся фильм, а потом пропал и сам Драйер.
Они скоро потеряли из вида другой плот. Поскольку у них не было ни пищи, ни воды, их надежды на спасение казались в высшей степени призрачными. Примерно в полдень над ними пролетел «кондор».
– Видели нас с самолёта или не видели, нам невозможно было понять. И только к вечеру возле нас всплыла подводная лодка.
Вот примерно и всё, что удалось услышать от спасённых, пока они медленно приходили в себя.[12]
«U-74» получила радиограмму немедленно возвращаться на базу в Лорьян. За тридцать шесть часов до подхода к базе Кентрат дал радиограмму с сообщением о своём местоположении. Он предложил, что дождётся дальнейших указаний, а потом погрузится. Но тут на мостик поднялся механик.
– Вся команда на последнем издыхании, они как пьяные, – сообщил он. – Нам невозможно погружаться в такой ситуации. Лодка должна всё время как следует вентилироваться.
Из-за воды, попавшей в лодку, аккумуляторные батареи стали выделять хлор, который и стал причиной опасной ситуации, в которой оказалась команда.
Кентрат направил радиотелеграмму, сообщив, что корабль по техническим причинам не в состоянии погружаться и запросил разрешения на подход к порту в надводном положении.
Они шли уже несколько часов, когда курсант Дене, нёсший вахту в центральном посту, услышал серию быстрых и отрывистых приказов рулевому на мостике.
– Что там такое? – удивился он.
– Не беспокойся, парень, всё нормально. Он там знает, что делает, – ответил ему механик.
И почти сразу раздался сильный взрыв, и довольно близко.
Оказывается, старпом внезапно увидел след торпеды, идущей прямо на «U74», и сразу после этого заметил вражескую подводную лодку прямо за кормой. «U-74» успешно ушла от поражения торпедой, которая проскочила мимо и с грохотом взорвалась в конце пути…
Наконец «U-74» добралась до Лорьяна.
Трёх моряков с «Бисмарка» было приказано направить в парижскую штабквартиру западной группировки ВМФ.
Команда «U-74» отправилась на отдых, включая и Дене.
Мать молодого курсанта суетилась вокруг своего сына, накрывая вкусный стол, и в какой-то момент из её рук выскользнул нож и упал на пол. Парень испуганно вскочил.
Это был его первый выход на подводной лодке.
А ему было лишь двадцать.
ГЛАВА IX
Конвой Хесслера. Проваленное рандеву у Санту-Антана
Оперативная сводка. Сентябрь 1941 года.
За девяносто два дня с начала марта по конец мая 1941 года британские потери возросли до самой пугающей цифры. Было потоплено 142 судна общим водоизмещением в 818 000 тонн, большинство из них – в острых схватках с конвоями. Ситуация со снабжением в Британии угрожающе ухудшалась. Насколько отчаянной она становилась, можно было судить по тому, что британцы без колебаний приносили в жертву боевые силы ради защиты конвоев. В состав противолодочного охранения включали обыкновенные торговые суда, оборудованные катапультой для запуска самолётов и нёсшие на себе один самолёт. Если самолёт запускался, то он был обречён, поскольку после выработки топлива не мог ни сесть на море, ни вернуться на свой «авианосец».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
