Он оттолкнулся от причала веслом, и шлюпка мягко заскользила по тихой речной глади в туман, скрывающий от моего взгляда шекку по имени «Сонья», корабль, на котором я провёл несколько дней и прожил несколько жизней.
В самом ли деле кому-то моя помощь пришлась кстати? Капитан уверен, что да. Хельмери и Проводник, имени которого я так и не спросил, наверняка присоединятся к мнению Наржака. А я почему-то не чувствую ни правильности, ни удовлетворённости.
«И не почувствуешь...» — вздохнула Мантия.
Почему?
«Потому что перевернул страницу... Вот, скажем, резчик, что делает из дерева занятные вещицы: он вкладывает в свой труд душу, каждую снятую стружку пропитывает своим потом и своими мыслями, извлекает из полена один завиток за другим, когда же заканчивает, может лишь вспоминать радость созидания, но испытать её снова способен, только начав новый труд. Понятно?..»
И мне не обрести покоя? Я обречён вечно начинать сначала? Возвращаться на одно и то же место?
«Конечно нет... С каждым шагом ты удаляешься от истоков, с каждой прожитой минутой — от мига рождения... Но пусть шаги похожи один на другой, зато отличаются друг от друга пяди земли, принимающие касания твоих ступней...»
А если я устану шагать?
«Вот тогда и будешь думать, как быть дальше. Пока же тебе предстоит долгий путь...»
Которого я хотел избежать.
«Вот как?..»
Да, признаюсь: не собирался возвращаться. Что я могу дать тем, кто меня ждёт? Очередные сомнения и неприятности? Нет, без моего участия чужие жизни идут куда ровнее.
«Иногда прямиком к скорой гибели...»
Не думаю, что ученикам Рогара сейчас хоть что-то угрожает: Егеря должны были проводить их до поместья и наверняка справились с поручением. А потом и сам Мастер наведается, да ещё вместе с Ксо. Нет, совершенно не о чём волноваться. Я им не нужен.
«А у них самих ты спросил, нужен или нет?.. Кроме того, ты выполнил только треть порученного тебе, справившись с демонами в душе юного мага... А как же остальные? Вряд ли их демоны слабее и безобиднее... Хочешь бросить детей?..»
Да уж, дети! Сами скоро детьми обзаведутся. Пора переставать их учить.
«И это говорит тот, кто не прекращает собственного обучения ни на минуту...»
Я всё время учусь? Ерунда! Я лентяй, не страдающий прилежанием.
«Поэтому уроки судьбы и становятся такими трудными: чтобы усваивались лучше...» — съехидничала Мантия.
Ну и чему я научился сейчас?
«Тому, что не всегда нужно решать за других, но всегда следует предлагать решения: вдруг придутся ко двору?..»
Хм... Верно. Но это не всё.
«Тебе виднее... Так что ты усвоил ещё?..»
Что иную мечту можно исполнить и безо всякого чуда, а от иной отказываешься, потому что понимаешь: не столь уж она прекрасна и необходима.
«Вот видишь, сколько всего ты узнал! Но если никому не расскажешь о своих открытиях, они могут пропасть зря. К тому же... Позволь тебя поздравить!..»
С чем?
«С первым сотворённым собственными руками tah’very[2]!..»
И правда. Сотворил... Или натворил? А, какая разница! Важно, что обезопасил мир от кровожадного райга, а взамен получил грозное оружие. Правда, как и всякое оружие, оно может быть применено не только во вред, но и во благо, попался бы разумный хозяин.
«У тебя есть такой на примете?..»
Вообще-то я обещал лук Бэру. Но как ты правильно напомнила, в душе у этого парня ещё есть занозы, которые нужно было бы вытащить, прежде чем вручать подарок. Следовательно...
«В путь!..»
Согласен!
Оглядываюсь. Пройденное за время болтовни с Мантией расстояние увело меня за пределы маленького поселения, на рейде которого останавливалась для расставания с одним из пассажиров шекка. Туман скрадывает очертания деревьев и топит в грязно-белой пелене далёкие силуэты домов. Никого и ничего. Тихо, как всегда перед рассветом, пока солнце ещё не оторвалось от горизонта и не начало бодро карабкаться вверх, в прозрачную синеву. Что ж, самое время для вознесения молитвы. Правда, надеюсь, она недолго будет оставаться таковой, предпочтя превратиться в беседу...
Кругляшек серебряной монеты, отрытый на дне сумки, приятно похолодил ладонь. Кажется, у меня завалялось несколько его товарищей, но их прискорбно мало для продолжительного путешествия. Зато для намеченной забавы довольно и одного «орла».
Щёлкаю пальцами, отправляя монету в полёт. Серебро тускло сверкнуло, описало дугу и упало в дорожную пыль, звякнув о камешки. Задерживаю дыхание. Прикрываю глаза. Прислушиваюсь. Так и есть: неторопливые шаги и стук посоха. Сзади. За моей спиной.
— Доброй дороги!
— Которой именно? — Спрашивают меня из тени капюшона.
— Какой сами пожелаете. К примеру, той, куда заглянули сейчас.
— Это твоя дорога, — возражает бог. — Тебе и решать, доброй она будет или нет.
— Ничего, что я вас позвал? Не нарушил планы? Не отвлёк? Не досадил?
— Я же пришёл, значит, всё правильно. Да и кому попало я даже на горсть монет не откликнусь... Есть просьбы?
— Как и всегда. Поворожить над дорогой, чтобы стала короче.
— Что так? — насмешливо спрашивает Хозяин Дорог. — Устал шагать?
— Хочу поскорее вернуться и закончить дела.
— Освобождаешь место для новых?
— Можно и так сказать. Поможете?
Бог перекладывает посох из руки в руку:
— Не могу отказать, ведь ты мне здорово удружил.
Искренне удивляюсь:
— Это чем же?
— Вывел сразу две души на перекрёстки, с которых начинаются новые пути. А значит, у меня прибавится забот.
— И что же хорошего в заботах?
— Пока по миру протянуты струны дорог, нужен и тот, кто за ними присматривает. А уж когда прокладываются новые... Тут впору петь и плясать! Я вот, когда домой загляну, обязательно отпраздную твой дар.
Ещё немного, и меня вгонят в краску. Пунцовую.
— Да не такой уж он и большой.
— Для тебя пусть вовсе невеликий, люди, которым ты его вручил, тоже не сразу поймут, насколько он драгоценен, зато скромному Хозяину Дорог всё ясно как на ладони... Потому я и пришёл по первому зову, хотя Пресветлая строго-настрого запретила кому-то кроме неё с тобой разговаривать.
— Это ещё почему?
— Ревнует, наверное! — хохотнул бог. — Женщина всё-таки, да к тому же вечно юная и вспыльчивая. Но на сей раз возразить нечего: всё заслужено и оплачено с лихвой. Хотя ты и отнял хлеб у неё, проложив тропинки для заблудившихся душ.
— Отнял хлеб? Не понимаю...
— Знаешь её имя?
— Откуда? Она не представилась согласно правилам.
Хозяин Дорог удручённо кивнул:
— Да, вместо того, чтобы запросто поговорить, по-дружески, вечно требует называть себя то Пресветлой Владычицей, то Всеблагой Матерью. Ничего не хочу сказать против: если кто-то и имеет право на пышные титулы, так это она. Но строгость не всегда уместна... А когда-то озорницу называли просто Эн-наатари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
