Читаем без скачивания Вороний парламент - Джек Кертис

В первый день он, так же как Том, много болтал и флиртовал с Рейчел, посвящая ее во все детали их быта. После обеда они попытались от флирта перейти к делу. Том откупорил бутылку виски и с нарочитой тщательностью принялся чистить свой кольт. Намек был достаточно прозрачен, и Рейчел чуть не расхохоталась ему в лицо. Гарри дал ей понять, что своими манерами Том раздражает всех, но она быстро отрезвила их своими вопросами, на которые, впрочем, они не ответили. Рейчел нарушила их привычный образ жизни. Это слегка забавляло Дика, но он по-прежнему был ей антипатичен. Высокомерный подонок! Знает ли он, что ей давно все известно?

Хотя Эд Джеффриз сам отправился в Нью-Йорк вместо того, чтобы вызвать Рейчел в Вашингтон, вел он себя как начальник и пригласил ее в апартаменты на Ист-Сайд. Он предложил ей сесть, а сам долго смотрел в окно, прежде чем заговорить с ней. Такого рода приемчики ее утомляли, она-то знала, кто подлинный хозяин, и чувствовала, что теряет терпение со всей этой сволочью.

Эд погрузился в кресло, закинул ногу на ногу и, водя пальцем по скуле, пристально смотрел на Рейчел. Она не отвела глаз. «Ты кто такой, ублюдок? Чего хочешь, может быть, премию Оскара? Да в тебе полно дерьма! Оно прет из твоих ушей, скотина, прямо на воротничок». Мысленно произнося эту тираду, Рейчел насладилась, на губах появилась улыбка. Но при этом она решила разыграть легкий испуг.

Помолчав, Джеффриз вытянул руку, словно что-то взвешивал на ладони, и сказал:

– Рейчел, пора с ним кончать.

– С Герни?

Он собрал пальцы в кулак и хлопнул им по коленке.

– Так будет лучше.

Рейчел не раз думала о том, как подействовало бы на нее подобное сообщение, но сейчас не было времени на размышления. Она просто спросила:

– Почему ты говоришь об этом мне?

– Ты нам нужна, мы могли бы...

Она с трудом сдержалась, чтобы не послать его к черту. Сцепив пальцы, будто собираясь положить на них подбородок, Рейчел сделала вид, что раздумывает. Потом спросила:

– Зачем?

Не ответив на вопрос, Эд проговорил:

– Это, полагаю, будет нелегко.

– Вероятно. А мне, значит, ты отвел роль «троянской коровы»?

– Да, если возникнет необходимость.

Джеффриз поднялся, снова подошел к окну и взглянул на реку. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что он обременен делами, обдумывает серьезные решения и жертвует собой ради блага других.

– Что нужно делать? – спросила Рейчел.

– Сегодня вечером вылететь в Лондон. – Он заявил это с суровой решимостью и принялся ходить по комнате. – Через два дня он будет в наших руках. Ты могла бы очень помочь, если ему удастся уйти от наших людей.

Рейчел решила немного изменить тактику:

– А почему ты думаешь, Эд, что я это сделаю? Видимо, он ожидал этого вопроса.

– А почему ты думаешь, что это просьба? – в тон ей произнес Эд.

– Даже так?

Он сел на ручку кресла и устремил на нее взгляд, полный жалости. Так смотрит генерал на трусливого солдата, уговаривая его отправиться на передовую.

– Ты знаешь, чем рискуешь, Рейчел? – Джеффриз сжал руку в кулак и тотчас разжал, будто выбросил что-то. – Ты рискуешь всем. Вряд ли тебя это устраивает. – Он выпятил нижнюю челюсть.

Джеффриз стоял на противоположном конце комнаты, но ей казалось, что он совсем близко и глаза его впиваются в ее лицо.

Она выдержала его взгляд, но через секунду-другую опустила глаза. Эд заговорил о ее поездке в Лондон, о том, что происходит в том доме. Голос его теперь звучал мягче. Том, Дик, Гарри, Дэвид Паскини... Он рассказал ей о Дэвиде и о том, почему они им заинтересовались. Рассказал, конечно, далеко не все. Напоследок он дал указания относительно Герни, если возникнет такая необходимость. Она слушала его, но совершенно не представляла себе, как будет действовать.

– Дайте нам минут тридцать, о'кей? – послышался голос Дика, гортанный, с каким-то зловещим акцентом южанина. Они суетились, проверяли свой багаж, вовсе не заботясь о том, чтобы уничтожить следы своего пребывания в доме. Видимо, место это было безопасным.

Упаковав немногочисленные вещи, Рейчел взглянула на каштан, стоявший напротив окна ее комнаты. В лунном свете он казался темно-синим, а ветви, обнимающие его, черными. Колеблемые ветром, они были словно живые. За окном, будто в огромном калейдоскопе, все двигалось под свист ветра и тоже казалось темно-синим.

«Колдовство, да и только», – подумала Рейчел, удивилась этой неожиданной мысли и рассмеялась. Но вдруг почувствовала глубокое раздражение. Она видела, как кто-то подошел к машине, повернулась и взяла сумку с кровати. Так хотелось сейчас оказаться в Нью-Йорке, за пятью замками своей квартиры, слушать музыку и покуривать «травку», глядя из окна на варварские неоновые огни.

Дэвид Паскини, поддерживаемый с обеих сторон Томом и Гарри, садился в машину. Он был почти без сознания; что-то бормотал, вскрикивал и вертел головой. Том и Гарри сели на заднее сиденье, с Дэвидом, а Рейчел впереди, рядом с Диком.

– С ним все в порядке? – спросила она.

Дик посмотрел на него через плечо, прежде чем включить зажигание.

– Разумеется, – беспечно сказал он, – в полном порядке. Он скоро придет в себя.

К тому времени, когда они выехали на шоссе, Дэвид затих, глаза его закрылись. Только лицо время от времени подергивалось и он задыхался. Рейчел то и дело оглядывалась на него.

– Не волнуйся, – сказал Дик, – все отлично. Он оглядел перекресток: дорога была свободной, и они направились в Лондон, оставив справа «Блэк Хос». Было девять тридцать вечера.

Все напоминало телевизионный сериал. Одни и те же герои переходили из серии в серию, а колода карт служила основой композиции.

Рейчел стала подбирать с пола карты. Мужчины встали из-за стола и подошли к ней, Том опустил пистолет. Собрав карты, Рейчел отдала их Дику. Тот посмотрел на них, провел пальцами по краю колоды и пожал плечами. Видимо, все они были потрясены случившимся.

Герни хотел, чтобы Дэвид почувствовал его присутствие, мысленно старался обрисовать ему крест и дом, каким он виделся ему с дерева. При этом Герни испытал необычайный прилив энергии, словно ветер подталкивал его в спину. В следующий момент все перемешалось и перед его глазами возникла другая картина. Рейчел с мужчинами пила кофе, и ему казалось, что если он рассмотрит их лица, то услышит, о чем они говорят. Потом картина стала расплывчатой.

Теперь его объектив с переменным фокусным расстоянием отправился в рот Рейчел. Он видел, как двигался ее язык, как он увеличивался и изменялся, пока не превратился в змею, извивающуюся между зубов, ее тонкое жало скользило по губам Рейчел. Герни хотел отвернуться, но не смог. Змея все росла, медленно растягивая рот Рейчел и отвратительно надувая ее щеки. Она становилась все толще, и казалось, губы Рейчел вот-вот разорвет.

Неожиданно Рейчел превратилась в лягушку, прыгнула на стол и сидела там, раздувая бока. Она проглотила змею, и в следующий момент змеиная голова появилась между ног Рейчел. Чрево Рейчел все увеличивалось, пока огромная змея, покрытая слизью, появлялась на свет. А Рейчел квакала и вращала глазами от удовольствия.

Мужчины, затаив дыхание, следили за происходившим. Вместо носов у них были клювы, и они очень напоминали дроздов. Когда змея выползла наконец на стол, они стали ее клевать. Вырывая целые куски мяса, они пожирали эту горячую красную плоть и пронзительно кричали. Рейчел-лягушка ухмылялась, и изнутри у нее вырывались какие-то клокочущие звуки.

Мужчины-дрозды подлетали к ней, запихивая в ее раскрытый рот кусочки змеиного мяса.

Дэвид Паскини застонал и, взмахнув рукой, легонько ударил в грудь Тома. В тот же момент заворочался в сырых простынях Герни, пытаясь с кем-то бороться во сне. Возникавшие у него образы переплелись с фантазиями Дэвида и образовали крест ужаса. Целых два часа Герни не переставали мучить кошмары. Он прошел через ад, не надеясь из него вырваться.

Циклопы на острие копья несли голову пророка, облепленную мухами, со слипшейся от меда бородой. Таял словно воск порочный юнец с картины Караваджо, его волосы, глаза и губы постепенно превратились в бесформенную массу, а потом совсем исчезли, остался только мокрый блестящий череп. Пустынная желтая местность шипела, как поток лавы. По ней тащились солдаты, преследуемые длинноногими птицами. Поймав солдата, они выклевывали у него кишки, кольцами вытаскивали их и трясли, словно красных червей.

Бесформенная туша Кэролайн Ранс смаковала капельки крови и указывала на свою прибитую к стене кожу. Маска сменяла маску, потом появилось лицо Дэвида Паскини, оно тоже было маской. Когда ее сняли, раздался душераздирающий крик и обнажилась сеть нервов, похожая на сложную систему проводов; каждый из них был под напряжением и распространял запах паленого.

Четыре добермана на цепи метались между высокой стеной и железной решеткой забора. Стена наверху была усыпана кусочками стекла, и никто не мог перелезть с нее на забор. Собачья площадка имела двадцать четыре фута ширины. Все, что туда попадало, мгновенно исчезало в пасти собак. Том закрыл на засов ворота и пошел к дому. В дверях стояла Рейчел.