Друг, больше, чем слуга, верноподданный, храбрый воин.
Верный делу более, чем самому себе, до самой могилы…
Когда мама закончила говорить, в воздухе повисла напряженная тишина. Матильда прикрыла руками рот, ее глаза, полные гнева и удивления, широко открылись.
Лицо Виктории покрылось пятнами и покраснело, она пылала от гнева:
— Как вы смеете говорить об этом? Это за пределами моего понимания, как можно даже вообразить, что какой-то человек — тем более прислуга, — мог когда-либо значить что-нибудь для меня… после того, как я познала самого прекрасного, самого замечательного из мужчин! Я не хочу больше слушать всякую ерунду. Альберт был прав. Это забава для детей и идиотов! Аудиенция окончена, миссис Уиллоуби. Вы можете оставить нас. Ваши услуги мне больше не потребуются!
Я сразу встала, с ужасом увидя, что мама даже не предпринимает ни малейшей попытки пошевелиться. Поэтому я поместила хрустальный шар в сумку и затем начала собирать карты. Пока Виктория негодовала, мама продолжала сидеть на своем месте. Испугавшись, что она не выйдет из глубокого транса, я тряхнула ее за плечо и быстро прошептала:
— Пойдем, мама, мы должны уйти. Нам нужно собираться домой…
Но мои слова были прерваны громкими криками с внутреннего двора. Маленькая собачка, внезапно проснувшись, начала скулить, а затем тревожно залаяла, быстро шмыгнув назад, в страхе вжавшись в свою подушку. Чарльз подбежал к окну и быстрым, резким движением расшторил занавески.
— Что происходит? — воскликнула Виктория. Ее ярость сразу улетучилась, когда в дверь тяжело постучали, а затем, забыв о всяком этикете, ворвался Роберт.
— Ваше Величество, там незнакомец… на зубчатых стенах. Глядите… вон! — И, бросившись к окну, чтобы встать около Чарльза, он указал трясущимся пальцем на дальнюю сторону четырехугольника, где во тьме высоко на стенах, театрально освещенных вновь открывшейся луной, которая полно и ярко сияла сквозь просветы между облаками, теперь можно было ясно различить силуэт.
— О боже! — воскликнула Виктория, в то время как Матильда судорожно задыхалась, хватаясь руками за горло.
Мама, наконец придя в себя, встала и также подошла к окну. Мы все вздрогнули, услышав ужасный вой, отозвавшийся громким эхом от стоявших кругом зубчатых стен. Было ли то странное стенание ветра, или неземной крик какого-то дикого, бешеного существа — никто не мог сказать. Ничего подобного прежде я никогда не слышала. Дако бросился под юбку своей хозяйки. Мы все дрожали, но отнюдь не от морозного воздуха, врывавшегося через открытую дверь.
В свете белого диска мы могли довольно ясно разглядеть того человека. Он протянул свои длинные голые руки к небу в одной он держал толстую цепь, а в другой — длинный охотничий лук. Когда человек открыл рот, раздался еще один ужасный вопль, напоминавший пронзительный крик гарпии. Но значительно страшнее, чем этот неестественный звук, был вид этого существа, тело которого лишь отчасти напоминало человеческое. Из его лба посреди лохматых, растрепанных волос выступала пара рогов, походивших на оленьи, которые широко расходились в стороны и гордо торчали… как у дьявола.
— Это Херне! Херне охотник, — пробормотал Роберт дрожащим голосом. — Дух леса… он часто навещал Виндзор в течение долгих столетий.
— И он, говорят, появляется… — начала королева, но ее сразу остановила придворная.
— Нет, не говорите об этом, мэм. Эти истории — всего лишь суеверие, ерунда…
— И это ерунда? — спросила Виктория, вызывающе указывая на окно: — Нет! Мы все ясно видим, и знаем эту историю. Он появляется, когда суверен близок к смерти, когда быть беде или измене… не так ли?
Хозяйка и слуга долго смотрели друг на друга, застыв от ужаса. С улицы доносилось все больше испуганных голосов, поскольку появились гвардейцы с факелами, чтобы попытаться схватить жуткого злоумышленника. Послышались выстрелы, хотя надежды попасть в цель было мало, поскольку этой ночью поднялся сильный ветер. И пока Роберт склонился над столом, со стонами прижимая руки к груди, Чарльз, казалось, пришел в себя.
— Я должен пойти наверх, удостовериться, что дети в безопасности, — выкрикнул он и выбежал из комнаты. Два охранника сразу же бросились за ним, попросив королеву и всех остальных оставаться в доме до тех пор, когда им ничто не будет угрожать.
Снаружи продолжались волнения и суматоха, хотя воющее существо постепенно затихло, и, к счастью, его больше не было ни видно, ни слышно. Оно словно растворилось в черном вечернем небе, как по волшебству. Совершенно недоумевая, что же нам делать, я вернулась, чтобы посмотреть на маму, которая низко склонилась и собирала свои карты, рассыпавшиеся по всему полу. Следуя ее примеру, я подняла кристальный шар. Он каким-то образом выкатился из ее сумки и теперь лежал около очага.
Пока мама убирала свою свечу с подставкой с того места на окне, куда ее переставили, возвратился Чарльз и, задыхаясь от беготни по верхним комнатам, уверил королеву, что там все спокойно, все в безопасности. Стоя на коленях под столом, я искала маленький нераскрытый мешочек, раньше лежавший на столе. В этот момент я почувствовала, как Чарльз прикоснулся к моему рукаву, и услышала его низкий голос:
— Это вы ищете?
— Да, именно, — ответила я, поднимая голову и протягивая руку к мешочку — но его успели перехватить.
— Спасибо! — пробормотала мама, изящно беря мешочек. — Я полагаю, что экипаж довезет нас теперь домой без каких-либо задержек?
Несмотря на ее высокомерную грубость, он ответил совершенно спокойно:
— Он уже ожидает вас, мэм. Я распоряжусь, чтобы немедленно принесли ваши пальто и шляпы, и проинструктирую охранников. Пожалуйста, не сомневайтесь, — он широко улыбнулся, — кучер защитит вас от любой опасности.
Пока мы стояли в дверном проеме, собираясь уходить, казалось, что королева не замечает нас, хотя этот внезапный случай немного разрядил обстановку. Матильда встала, чтобы успокоить Роберта, который сидел за столом на королевском стуле и пил вино. Виктория стояла около окна в одиночестве, погруженная в свои мысли, и смотрела на одинокую луну, которая грозно висела прямо над замком.
Когда мы уже собирались выйти, она обернулась и спросила маму:
— Так вы говорите, миссис Уиллоуби, что я проживу еще очень много лет?
— О да, мэм, — прозвучал четкий ответ. — В этом у меня нет никаких сомнений.
Глава пятая
Наступило Рождество, а Тилсбери все еще не вернулся.
После той злополучной ночи в замке в нашем доме царило подавленное настроение. Я была расстроена из-за обиды, которую мы, возможно, нанесли королеве, и испугана появлением неземного, воющего существа. Мама потребовала от меня держать все в тайне, а затем не захотела говорить о вечере вообще. Она ушла в себя, отказывалась от любых приглашений, как личных, так и деловых, не желая принимать никаких посетителей.
