комиссии не могли удовлетворить личные амбиции. Его натура требовала острых ощущений, ярких впечатлений, рискованных предприятий. «Флибустьерские» черты характера, о которых много судачили друзья и недруги, давали, о себе знать еще тогда, когда имя его было мало кому известно. В одном частном письме А. И. Гучков сказал о себе, что он человек «шалый»{207}.
Общественный темперамент не только заставлял его выполнять множество разнообразных обязанностей, но и неоднократно отправлял этого купеческого сына в самые «горячие точки» политической жизни как внутри страны, так и вне ее. Встав «на стезю общественного служения», он никогда не был просто путешественником, т. е. человеком, комфортно и не спеша созерцающим и изучающим красоты природы, памятники искусства, достижения цивилизации. В дошедших до нас многочисленных его письмах, написанных в различные годы друзьям, родственникам, знакомым из Сибири, стран Европы, Ближнего и Дальнего Востока, Африки, фраз о красотах пейзажа, музеях, местных обычаях и нравах, т. е. о всем колорите и экзотике, привлекавших многих путешественников, чрезвычайно мало. И это не было случайным. Центр его интересов лежал в плоскости политических и социальных вопросов. Посещая, скажем, Париж, он стремился в первую очередь попасть на заседания парламента, побывать на выступлении какого-либо политического лидера, лично встретиться с кем-нибудь из общественных деятелей. И только потом, если позволяло время, посетить Лувр, оперу или иное примечательное место «столицы мира».
Подобная «ангажированность» характерна для биографий многих политиков. В этом смысле будущий председатель российского парламента и министр Временного правительства не являлся исключением. Вот, например, его письмо жене из Стамбула (Константинополя), датируемое 15 января 1909 г.: «Пребывание в Константинополе было очень интересным. Правда, я города совсем не видел. Не был, стыдно сказать, даже в Софии (Айя-София, бывший храм св. Софии. — А. Б.). Но зато набрался сведений-впечатлений от того неимоверного количества людей, которое я перевидал за эти дни. Вчера пробыл весь день в парламенте… Никак не могу вырваться из заколдованного- круга политических интересов»{208}. Желание лично увидеть, узнать «из первых рук», непосредственно приобщиться к тому или иному событию отличало этого деятеля и тогда, когда он не был еще заметной политической фигурой, и когда это имя стало широко известным и в России, и за границей.
Жажда острых впечатлений, стремление проверить и утвердить себя в рискованных предприятиях были ему присущи с ранних лет. На закате жизни он признался одному из своих друзей, что в молодости мечтал «умереть красиво»{209}. Бесконечные поездки и экспедиции часто были сопряжены со значительным риском, который А. И. Гучков преодолевал всегда с большим мужеством и хладнокровием. Что же касается неизбежных в таких случаях бытовых неудобств и неустроенности, то к ним он относился довольно равнодушно.
В 1895 г., в период обострения аитиармянских настроений в Турции, он предпринимает весьма опасную поездку по нескольким вилайетам Оттоманской империи для ознакомления на месте с положением дел. В конце 1897 г. поступил на службу в охранную стражу Китайской Восточной железной дороги и был зачислен младшим офицером в казачью сотню. С декабря 1897 по февраль 1899 г. служил в Маньчжурии, а затем уволился в запас и возвратился в Москву.
О службе А. И. Гучкова в Маньчжурии сохранилось свидетельство С. Ю. Витте, который, откровенно говоря, нашего героя терпеть не мог. Русский министр финансов, р подчинении которого находилась и Восточная железная дорога, и корпус охранной стражи, в своих воспоминаниях счел необходимым заметить, что «клеврет» ненавистного ему П. А. Столыпина был им уволен за вызов «на дуэль одного инженера, а так как последний отказался драться, то Гучков, счел соответственным его ударить»{210}. Очевидно, это утверждение соответствует действительности. «Дуэльные скандалы» неоднократно встречаются в бурной биографии Александра Ивановича. За ним прочно утвердилась репутация отъявленного дуэлянта, и до самих поединков дело доходило шесть раз. Пресловутый «наследственный темперамент» и обостренное самолюбие заставляли его неоднократно посылать вызовы, невзирая на возможные печальные последствия для жизни и личной карьеры. Пожалуй, наиболее одиозным случаем в этом ряду можно считать тот, который произошел в 1908 г., когда лидер октябристов «бросил, перчатку» II. Н. Милюкову. Перспектива дуэли между лидерами двух крупнейших либеральных партий вызвала ужас в среде их друзей, которые сделали все возможное, чтобы не допустить поединка. Моральную победу в этом случае одержал А. И. Гучков, и можно предположить, что подобный исход он предвидел{211}.
К числу поразивших воображение современников эскапад А. И. Гучкова относилась и его экспедиция в 1900 г. в Южную Африку, куда он вместе с братом Федором прибыл в качестве волонтера для участия в войне на стороне буров против Англии. В течение нескольких месяцев oil принимал участие в боевых действиях, попал в плен к англичанам, был ранен в ногу. В результате ранения он стал прихрамывать. В этой военной кампании Александр Иванович проявил храбрость, граничившую с безрассудством. Кстати, эту черту характера отмечали даже те, кто не питал к нему никаких добрых чувств. Тот же С. Ю. Витте заметил, что «Гучков — любитель сильных ощущений и человек храбрый»{212}.
В начале XX в. в жизни Александра Ивановича произошло важное личное событие. Он женился на Марии Ильиничне Зилоти (1871–1938). Непростая история отношений этих двух людей достойна отдельного описания. Здесь же ограничимся лишь несколькими общими штрихами. Невеста происходила из большой и известной дворянской семьи. Ее отец, Илья Матвеевич, много лет состоял предводителем дворянства в Старобельском уезде Харьковской губернии. Мать, Юлия Аркадьевна, приходилась родной сестрой отцу несравненного пианиста, композитора и дирижера Сергея Васильевича Рахманинова{213}. Старший брат Марии Ильиничны, Александр Зилоти (1863–1945), — ученик и друг П. И. Чайковского, любимый ученик Н. Г. Рубинштейна, выдающийся пианист, дирижер, профессор Московской консерватории. Был женат на старшей дочери Павла Михайловича Третьякова, Вере{214}.
Очаровательная М. И. Зилоти была человеком умным, образованным, страстно и искренне любила музыку, театр, литературу. Книги Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова занимали большое место в ее жизни. С Антоном Павловичем Чеховым была лично знакома, и, говоря о ней, он писал в 1900 г. В. Ф. Комиссаржевской: «Она мне очень и очень симпатична»{215}.
К началу XX в. семьи дворян Зилоти и потомственных почетных граждан Гучковых уже состояли в родстве. Еще в середине 90-х годов младший брат Александра Ивановича, Константин, женился на Вере Ильиничне Зилоти (1868–1939). Их большая и открытая для гостей квартира в Леонтьевском переулке видела многих выдающихся представителей русской культуры. Здесь играли А. И. Зилоти и G. В. Рахманинов, пели Ф. И. Шаляпин и Н. И. Забела-Врубель, бывал К. С. Станиславский, артисты Художественного театра, А. П. Чехов{216} и многие другие. Навещал своего брата и Александр, знакомый как с именитыми, так и другими гостями.
В этом доме часто останавливалась и удивительная русская актриса Вера
