Я решительно развернулся, попытался сделать несколько шагов вперёд, но мне это не удалось. Всё тело моё налилось какой-то тяжестью, окружающие звуки застыли, ноги и руки утратили обретённую совсем недавно силу, мозг отказывался работать, и я понял, что вот-вот потеряю сознание.
— У, сука! Так вот в чём заключается твоя вторая способность влиять на меня!? Не так просто со мною, великим Воином и смертоносным сокрушителем Миров, совладать! Я покажу тебе кузькину мать! Вперёд, Гвардия! О, как грохочут башмаки по брусчатке покорённых городов! О, мрачная поступь славных железных батальонов! Походные шлюхи, беззаботные маркитантки! Вы готовы к ублажению оставшихся в живых Героев?! — я с превеликим трудом повернулся в сторону Милли, увидел её смеющиеся глаза.
— Ну что ты такое несёшь, дурачок!? Всё будет хорошо, успокойся. Я по поводу тебя со всеми договорилась, не волнуйся.
А потом я, как не сопротивлялся, всё-таки потерял сознание и очнулся уже дома на своём любимом диване. О, как уютно, привычно и хорошо! Какая невыносимая благодать!
Было раннее утро. За окном царствовало невыносимо синее небо, сквозь открытую настежь форточку доносилось весёлое чириканье воробьёв. Работал телевизор. Бодрый молодой диктор приторно печальным голосом сообщал о жестоких и кровавых боях в районе Сирии, Ливана и Ирака, и о громадных человеческих жертвах с той и другой стороны. Всё как всегда. Ничего нового. Когда же эти отморозки, наконец, успокоятся. Ну, любому здравомыслящему человеку понятно же, что никогда не будет создан этот мифический всемирный халифат! Слишком кишка тонка у этих занюханных, безграмотных и диких ортодоксальных и радикальных исламистов. Последнее слово всегда остаётся за западной цивилизацией, за передовыми технологиями, высоким уровнем промышленного развития, хорошим образованием и мощными армиями. Неужели не понятно!?
— Не скажи, не скажи, — услышал я голос Милли, доносящийся из кухни. — Кто знает, как всё повернётся и обернётся.
— Что?! — вздрогнул я и подскочил на диване.
— Дорогой, я приготовила тебе кофе и омлет, — проворковала моя красавица, выходя из кухни.
Милли была одета в тонкий хлопковый брючный костюм, который совсем не скрывал соблазнительных форм девушки, а только подчёркивал их. Трусиков и лифчика на ней, конечно же, как всегда не было. Я занервничал, покрылся потом, задрожал и приготовился снова погрузиться в небытие, но Милли подскочила ко мне и решительно стала хлестать меня по щекам тонкой, нежной, но очень сильной ручкой.
— Да что же это за напасть такая!? Сколько можно!? Да, я перестаралась с твоей последней нейтрализацией.
— Моя любовь к тебе, о, Ангел, обречённая на безответность, превыше меня и этого жалкого мира! — хрипло выдохнул я, почти теряя сознание.
— Так, понятно… Прошу тебя, милый, позавтракай, а потом мы спокойно поговорим, всё обсудим. И сколько можно повторять?! Я отнюдь не Ангел! — возмутилась Милли.
— Как я могу спокойно разговаривать с волшебным существом, спустившимся в наш бренный земной мир из эфира?
— Да, тяжёлый случай… Явная клиника. Ну, ничего, ничего, сейчас мы всё исправим и подкорректируем, — серьёзно занервничала Милли, а потом сделала лёгкий жест нежной ручкой вверх, и из пустоты возник какой-то толстый и бородатый мужик с пухлым саквояжем.
Он церемониально поклонился, не спеша, подошёл ко мне, некоторое время сосредоточенно и пристально изучал меня, тяжело и сипло дыша. А потом внезапно достал из саквояжа медицинский молоток и какой-то прибор неизвестного назначения и присел рядом со мною, намереваясь что-то сказать, но я перебил его.
— У вас астма? — вежливо и сочувственно поинтересовался я. — У меня есть очень эффективное лекарство, вон там, в аптечке. Но Бог с ней, с астмой. Суть не в ней. А вот с печенью у вас очень серьёзные проблемы. Жёлтые глазные яблоки, сомнительный цвет кожи, своеобразный запах изо рта… А ну-ка, покажите язык. А, а, а… Боже мой, вам следует немедленно лечь в клинику! Цирроз, — это очень опасная вещь! Что вам какая-то астма. Детский лепет. А вот с печенью шутить не следует. Увы, ничем вам помочь в данный момент не смогу, но готов порекомендовать вам одного моего однокашника. Он заведует соответствующим отделением в областной больнице. А пока примите Эссенциале Форте. Фосфолипиды, как никогда, вам сейчас кстати. И настойку календулы вам рекомендую. Это одно из самых мощных желчегонных средств! А если добавить в неё мяты, то эффект лишь усилится. Как известно, мята — неплохой спазмолитик. И ещё овёс! Он прекрасно очищает печень. И расторопша! Рекомендую!
— Что здесь происходит? — ещё сильнее засопел незнакомец, занервничал и вытаращил глаза на Милли.
— Не обращайте на этого типа внимания, прошу вас. Вернее, обратите. Меня очень сильно беспокоит его психическое состояние. Пожалуйста, обследуйте его и поставьте диагноз.
— А кто он такой, уважаемая Госпожа? В чём заключаются его главные психологические или психические проблемы?
— Это тот, о ком я рассказывала вам вчера. Помните?
— Ах, да…
— Ну, а кто он такой… Да так, весьма посредственный врач. Якобы, психолог, психиатр и невролог. Доктор, профессор. Но особыми успехами не блещет. В принципе, неудачник. Но вы же — фигура! Академик, Лауреат трёх премий, Почётный Член семи Университетов!
— Девяти, Госпожа.
— Ну, да. Тем более… Вам, гению, ничего не стоит раскусить все заскоки этого индивидуума и составить его психологический портрет, а потом вылечить его, — желчно произнесла Милли.
— Понятно… Вернее, ничего мне непонятно, — насупился Академик, а потом обратил свой мрачный взор на меня и почему-то спрятал свои инструменты обратно в саквояж. — И так, батенька…
— Коллега! Я вам не батенька, а почти Воин Первой Ступени! — гордо заявил я и попытался заглянуть под диван в поисках меча.
— Понятно, понятно, — сразу оживился и заинтересовался Академик, и у него почему-то изменился в лучшую сторону цвет лица. — А что мешает вам достичь долгожданной Ступени?
— Эта сука мешает и очень сильно напрягает!
— Да как ты смеешь! — вскинулась Милли.
— Смею! Ещё как смею! Уважаемый коллега, посмотрите на неё и на меня, и всё поймёте, — тяжело вздохнул я.
— Ну, да…
— Что означает это «ну, да»?! — снова взорвалась Милли.
— То и означает… — скорбно произнёс светило медицины.
— Что!?
— Госпожа Милли, этого индивидуума я, увы, вылечить не смогу.
— Как так?!
— Скажите, господин Академик, а у вас была когда-нибудь по-настоящему любимая женщина? — поспешно встрял я в перепалку.
