Эвелин Хардинг была приятно удивлена, когда Джеймс проводил ее не в гостиную, а в библиотеку. Она была дочерью графа, но ее отец, до того как унаследовал титул, был барристером, так что детство Эвелин прошло в «Линкольнз инн», среди книг и захватывающих споров.
Она прошлась по библиотеке, нежно гладя кончиками пальцев цветные корешки томов, стоящих на полках из красного дерева. В комнате приятно пахло книгами и отполированным деревом. Повернувшись к гостье спиной, Джеймс налил в стаканы виски.
— Все эти книги были здесь, когда ты приехал? — спросила Эвелин.
Джеймс обернулся и сделал глоток.
— Да, судя по всему, отец ими больше не пользовался, а человек, которому он продал поместье, некто сэр Ривз, перепродал его вместе с мебелью и книгами. — Он указал на одну из полок. — Эти книги я привез с собой.
Эвелин знала всех барристеров, работавших вместе с ее мужем, в течение пяти лет. Ей нравился и Брент Стоун — красавец с непроницаемыми голубыми глазами, которые, казалось, хранили множество тайн, и Энтони Стивенс — боксер и заядлый спорщик, жесткий и циничный. А Джеймса Девлина — нового герцога Блэквуда — она всегда считала самым противоречивым. Для нее не была тайной его репутация повесы, и она отчетливо помнила их первую встречу, состоявшуюся еще до ее замужества.
Она встретила Джеймса в «Линкольнз инн», куда пришла в поисках Джека Хардинга, который должен был представлять ее дело в суде. Джеймс с ходу принялся отчаянно флиртовать с ней, попутно уговаривая сменить барристера и утверждая, что он в конторе самый компетентный. Его нелепые выходки рассмешили Эвелин, и когда она отказалась от его услуг, он только пожал плечами, приподнял шляпу, пожелал ей удачи и ушел.
Она никогда не одобряла образ жизни Джеймса — его бесконечных любовниц, в том числе из числа жен клиентов, — но после ее замужества Джеймс всегда относился к ней с большим уважением, и Эвелин привыкла считать его, так же как Брента и Энтони, своим другом.
— Как дела у Филиппа? Я обещал вашему малышу пони, — сказал Джеймс.
В лице Джеймса трехлетний сын Эвелин обрел любящего дядюшку.
— Ты его испортишь, — усмехнулась Эвелин.
— Я серьезно отношусь к роли дядюшки.
Эвелин вздохнула.
— Филипп, мне кажется, развит не по годам. Знаешь, мы его впервые оставили на няню, и я ужасно скучаю. А тебя он обожает, ты же знаешь.
— Только не приписывай мне лишнего. Довольно легко изображать заботливого родственника, когда знаешь, что в конце дня вернешь мальчика его родителям и освободишься.
— Хм.
Эвелин нелегко было обмануть. Джеймс, безусловно, умел обращаться с детьми. Возможно, в этом ему помогало собственное легкомыслие.
Но сегодня он вел себя очень странно. По пути он рассказал ей и Джеку о неожиданном появлении в Уиндмуре вдовы, и Эвелин поняла, что он хочет заставить ее отказаться от претензий на поместье. Но потом она получила возможность увидеть Беллу лично и услышать, как та решительно выступила против Джеймса. Герцог сохранил внешнюю невозмутимость, но за напускным спокойствием Эвелин с удивлением обнаружила напряжение. Дело было явно не только в претензиях красивой вдовы на его собственность.
«Я вас предупреждал, что жизнь под одной крышей с холостяком чревата некоторыми неудобствами. Но еще не поздно передумать», — сказал он Белле. И хотя та взглянула на него с откровенным вызовом, между ними словно вспыхнули искры.
Эвелин была давно знакома с Джеймсом и до сих пор не знала ни одной женщины, которую он не сумел бы очаровать, если поставил перед собой такую задачу. Он наслаждался полной свободой и всячески избегал эмоциональных привязанностей. Были женщины, которые хотели большего, чем разделить с ним постель, заверявшие, что любят его, однако он сразу рвал такие связи. Холостяцкая жизнь, утверждал он, есть воплощение свободы. Зачем же все портить? Обзавестись женой и детьми можно когда-нибудь потом.
Он редко рассказывал о своем прошлом и отвергшей его семье. Друзьям было известно, что его мать умерла, когда он был младенцем, и что сам он — незаконнорожденный сын герцога Блэквуда. Вдовствующая герцогиня оплатила его жилье и образование и сочла свои обязанности по отношению к нему выполненными.
Отец проводил с Джеймсом одну неделю в году, и Эвелин понимала, что именно по этой причине он так хочет оставить в своей собственности Уиндмур-Мэнор.
«Подумай, как бы ты себя чувствовала, если бы отец проявлял к тебе привязанность ровно неделю в году и игнорировал все остальное время?» — как-то спросил Джек. Эвелин, которая выросла с любящим отцом, не могла представить себе ничего подобного.
Несмотря на свое прошлое, Джеймс сумел найти дорогу в жизни и достиг немалых успехов в избранной профессии. Но уроки юности не прошли даром, и он научился контролировать свои эмоции.
Ну а что происходит между ним и Беллой Синклер? Неужели Джеймс наконец нашел себе пару? Эвелин покосилась на герцога, который, присев на подоконник, медленно потягивал виски.
— Как твои успехи с миссис Синклер? — спросила Эвелин.
— Ты имеешь в виду, собирает ли она вещи?
— Она первой купила поместье, Джеймс. Это может стать весомым аргументом в суде.
— Ты говоришь совсем как Брент.
— Иными словами, Брент Стоун на ее стороне?
— Не удивлюсь, если вы все окажетесь на стороне этой женщины.
— Тебе следовало бы проявить больше сострадания. Все-таки она потеряла мужа.
— Кстати, о муже. Здесь что-то не складывается. Я попросил Энтони, чтобы он послал за своим сыщиком, — сказал Джеймс.
— Ты хочешь пустить сыщика по ее следу? — не в силах поверить в услышанное, спросила Эвелин.
— Ты знаешь, как работают барристеры, Эви. Мы должны знать все факты.
— Но это же не одно из твоих обычных криминальных дел, Джеймс! Она ни в чем не виновата, так же как и ты. Ни один из вас не знал, что продавец — мошенник, — отметила Эвелин.
Раздался негромкий стук в дверь. Синие глаза Джеймса в ожидании уставились на дверь. Вошла горничная и сообщила, что комнаты для гостей готовы. За ее спиной появился муж Эвелин — Джек Хардинг. Но в лице Джеймса Эвелин заметила нечто странное. Если бы их не связывала многолетняя дружба, она могла бы поклясться, что он разочарован тем, что Белла Синклер не появилась сама.
«Интересно», — подумала леди Хардинг.
В комнату вошел ее муж, и Эвелин с улыбкой направилась к нему. Она влюбилась в этого мужчину со светло-каштановыми волосами, зелеными глазами и приветливой улыбкой в тот самый день, когда он впервые вошел в кабинет ее отца. Тогда ей было двенадцать лет.
