Ян утвердительно кивнул.
— Я думаю, вы согласны, — продолжал Тибурн, — что здесь Кенебук выиграл. Он добился своего — Бриан ушел из дому, и завербовался в солдаты. А вот с вами ему связываться совсем не хочется. Да, командир, несмотря на свои миллионы и вздорный характер, это очень трезвый, разумный и сильный человек. Он понимает, что для борьбы с вами ему пришлось бы отказаться от всего, что он ценит, — от женщин, виски, музыки. А зачем ему это? Бриан выбыл из игры. Он по глупости попал в окружение и погиб, что и требовалось Джеймсу. И этого уже никто не изменит. За Кенебука закон, деньги, связи и влияние. А против — вы, в одиночку. И вы рассчитываете в, такой ситуации на победу?
— Я исполню свой долг, — ответил Ян. Он отпил еще глоток виски и машинально покрутил в пальцах бокал.
— И вы — офицер, должны это хорошо понимать. Так ли уж важен этот ваш долг? — воскликнул Тибурн.
Ян быстро взглянул ему в лицо и опять занялся своим бокалом.
— Самое важное — долг командира перед солдатом, — Ян говорил медленно, как что-то давно и глубоко обдуманное. — Солдат полностью зависит от офицера и имеет право на полную заботу о себе. Офицера, забывшего об этом, судят, и это служит уроком остальным. Это справедливо, и такое положение дел создает взаимную ответственность, которую мы называем долгом.
Тибурн выглядел ошеломленным.
— И вы хотите восстановить справедливость во имя солдат, погибших по вине Бриана, — Тибурн только сейчас начал понимать, что руководило Яном, — для этого вы и пришли сюда?
— Да, — Ян утвердительно кивнул и отсалютовал бокалом.
— Но Кенебук штатский и не подчинен вашим законам.
И тут раздался звонок видеофона. Ян поставил пустой бокал и включил ответ. Его широкие плечи полностью загородили экран, но звук Тибурн слышал. Вызывал Джеймс Кенебук.
— Алло, Грэм?
Пауза. Спокойный голос Яна:
— Я вас слушаю.
— Я сейчас один, — голос Кенебука казался резким и неестественным, — вечеринка кончилась, и я на досуге разобрал вещи Бриана. — Он умолк. Тибурн всей кожей чувствовал какую-то недосказанность и нарастающее напряжение, которое Ян не спешил разрядить. Он выдержал хорошую паузу, прежде чем спросить:
— И что?
— Не принимай всерьез нашу первую встречу, — Кенебук почти извинялся, и только резкий тон совсем не соответствовал словам, — может, попробуем еще раз? Поднимайся ко мне и поговорим о Бриане по-хорошему.
— Иду, — Ян кивнул и выключил экран.
— Стойте! — Тибурн вскочил на ноги. — Вы не должны с ним встречаться!
— Почему? — Ян насмешливо улыбнулся. — Вы же видели — он сам пригласил меня.
Тибурн сразу остыл.
— Да, конечно. Вы приглашены. А вы не подумали, зачем ему это нужно?
— Поговорить о Бриане. Сейчас он перебирал его вещи, и он один, и свободен.
— Но в этом пакете ничего интересного нет! Нам на таможне дали список: часы, бумажник, паспорт… Обычные вещи солдата.
— Да, ничего интересного, — согласился Ян, — поэтому он и хочет послушать меня.
— А что вы можете ему сказать?
— То, что он хочет от меня услышать.
Полицейский смотрел с нескрываемым удивлением.
— Джеймс всегда опасался Бриана, — терпеливо, как ребенку, начал объяснять Ян. — Ему казалось, что Бриан может стать более значительной личностью, чем он. Поэтому-то он и пытался сломать его, а когда это не удалось, решил просто убить.
— Но Джеймс не убивал брата!
— Вы уверены? — с усмешкой сказал Ян и подошел к двери.
Тибурн сидел как громом пораженный. Наконец, справившись с собой, он рванулся к двери и положил руку на плечо дорсайца.
— Постойте, — он почти кричал. — Вы не сможете увидеть Кенебука один на один. Эти трое бандюг — его постоянная охрана. Я уверен, что вас там ждет ловушка.
Ян осторожно, чтобы не обидеть, отстранил полицейского.
— Я тоже так думаю, — сказал он и вышел.
Тибурн замер в дверях и долго смотрел ему вслед. Только когда Ян исчез в лифте, он очнулся. Рванулся к служебному лифту, спеша включить аппаратуру наблюдения.
В холле никого не было. Ян подошел к двери в салон и, так как она была приоткрыта, вошел без стука. На столах стояли неубранные бокалы и набитые окурками пепельницы. Кенебук сидел перед окном. Увидев дорсайца, он встал.
Ян подходил все ближе и остановился в одном шаге от Кенебука. Тот пристально вглядывался в лицо гостя, ожидая, что тот заговорит, но так и не дождавшись, махнул рукой в сторону кресла, предложил сесть. Ян непринужденно устроился в кресле, и Кенебук вернулся на свое место.
— Выпьешь? — предложил Кенебук, кивнув на бутылку и стакан, стоящие на столе.
— Пакет, который вы мне передали, — медленно заговорил Кенебук потом, пристально глядя в глаза Яну, — содержал только личные вещи Бриана?
— А что еще там могло быть? — дорсаец, казалось, удивился.
Пальцы Кенебука вцепились в ножку бокала. Он казался удивленным и даже возмущенным. И вдруг неожиданно рассмеялся, сбрасывая напряжение, громко и вполне искренне.
— Вы не поняли, командир, — наконец выдохнул он, — здесь я буду спрашивать, а вы отвечать. Итак, зачем ты сюда явился?
— Исполнить свой долг, — ответил Ян.
— Какой долг? — удивился Кенебук. — Кому и чего ты должен? — казалось, что он сейчас опять зальется смехом, но что-то удерживало его, и он притих. — Неужели ты должен Бриану? Ты же не был с ним связан.
— Как бы я к нему не относился, я не забываю, что он был моим офицером.
— Так ли это важно — быть одним из твоих офицеров? Прежде всего он был моим братом!
— Нет, — так же спокойно возразил Ян, — когда речь идет о справедливости, родство не в счет.
— Какой справедливости? — Кенебук все-таки не удержался от смеха. — Ты приехал искать справедливости для Бриана?
— И для его погибших солдат…
— 32 солдата, — Кенебук опять рассмеялся. — Эти 32 мертвеца. Но я не знал этих людей и не был с ними. Так что в их смерти не виновен ни сном ни духом. Их подвел Бриан, он и поплатился за это. Ясно, что он со своим отрядом мог захватить штаб противника. И сразу получить всю славу и почести. Кенебук снова ухмыльнулся. — И если это им не удалось, то, черт возьми, при чем здесь я?
— При том, что Бриан старался для тебя, — сказал Ян. — Он пошел на это, только чтобы доказать тебе, что он парень отчаянный.
— Я не виноват, что он так и не стал взрослым, и до меня ему было, как до неба, — Кенебук поигрывал бокалом и вдруг выплеснул себе в рот все вино. И попытался опять улыбнуться.
— Он никогда бы не дорос до меня, — Кенебук все так же крутил бокал, — просто я не хотел признать, что сделан из другого теста, — он поднял на Грэма совершенно пустой взгляд. — И ты запомни хорошенько, я — другой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
