Ян не собирался отвечать. Кенебук уставился на него, изменяясь в лице.
— Ты не веришь мне? — произнес он настойчиво. — Лучше скажи сразу, но верь, что я не похож на Бриана. Я же рискнул встретиться с тобой наедине.
— Да неужели?
Тибурн, наблюдавший все это на экране, впервые услышал в голосе Яна вполне человеческое удовлетворение.
— Здесь мы вдвоем, — Джеймс снова рассмеялся, но на этот раз в смехе явно слышалось бахвальство. — Разумеется, за стеной сидит моя охрана. В нашем деле стоит быть предусмотрительным. Ну и еще небольшой сюрприз для вас.
Он свистнул, и тут же к его ногам метнулось нечто, на первый взгляд казавшееся собакой.
Черное металлическое создание очень быстро скользило на воздушной подушке.
Ян заинтересованно разглядывал его. На полу стояла металлическая коробка с двумя гибкими щупальцами. Дорсаец удивленно кивнул:
— Автомед.
— Точно, — подтвердил Кенебук, — с настройкой на меня. Как бы вторая линия обороны. Если ты разберешься с моей охраной, со мной ничего не случится. Даже если ты доберешься до меня, автомед успеет меня спасти. Так что на похороны я тебя не приглашаю. Тебе со мной не справиться. Лучше сдавайся сразу.
Кенебук снова рассмеялся и оттолкнул автомед:
— На место! машина тут же убралась назад под кресло.
— Теперь ты видел все, — объяснил Кенебук, — я хорошо подстраховался. И думаю, вполне резонно. Ты профессионал, а значит, ты сильнее и опытнее меня. Значит, для того, чтобы выиграть у тебя, я должен был привлечь постороннюю силу, с которой тебе не справиться. И я сумел ее найти. Теперь в этом положении тебе ничего не сделать. Все. Ты выключен.
Он, наконец, оставил в покое свой бокал.
— Я не Бриан. Я доказал, что могу справиться и с тобой.
Грэм молчал. Тибурн буквально впился в экран.
— А захочешь ли ты? — вдруг усмехнулся Ян.
Кенебук вытаращил глаза. Кровь бросилась в голову, заливая щеки нервным румянцем.
— Ты что, издеваешься? Хочешь попробовать?
Джеймс вскочил на ноги и, уже не сдерживаясь, забегал по салону. Тибурн ни секунды не сомневался, что разыгрывается ранее спланированный сценарий. Он не раз это видел: возмущение, эмоциональный всплеск — и адвокат толкует о «состоянии аффекта».
Но Грэм об этом, конечно, знать не мог.
— Этот боевик вооружен? — спросил Тибурна техник, обслуживающий аппаратуру.
— Ему этого не надо.
— А вот у Кенебука оружие есть, — техник ткнул пальцем в подмышку Кенебука. — Здесь пистолет.
Тибурн сильнее стиснул и без того ноющие пальцы и грохнул кулаком по столу: — Только этого не хватало.
Кенебук все еще орал. Вот он демонстративно подставил Яну спину:
— Ну, валяй, я даю тебе шанс. Дверь заперта, и здесь никого нет. Не веришь?
Он бросился к окну и убрал Силовое поле. Дождь со снегом ворвался в комнату. Кенебук снова повернулся к Яну.
Тот стоял, не сделав ни одного движения. Концертный номер не удался. Надо было менять тактику.
— В чем же дело? — Кенебук и не думал скрывать насмешки. — Расхотелось? А может, ты, Грэм, просто трусишь?
— Мы не закончили разговор о Бриане.
— Ну разумеется, о Бриане, — Кенебук уже не уступал в спокойствии Яну, — У него губа не дура — хотел стать таким, как я. Прямо из кожи лез, да ничего не вышло, — миллионер взглянул на Яна. — Вот и эту вашу операцию провалил. У него ничего и не могло получиться. Типичный неудачник.
— Ему хорошо в этом помогли!
Кенебук дернулся в кресле.
— Я вас не понимаю! Что за помощь?
— Исключительно с твоей стороны, любящий братец, — голос Грэма ударил, как хлыст. — Ты постарался сделать из него второго себя — так легче было предвидеть его реакции. Ты заранее готовился к большой игре, и у тебя всегда была своя команда. А Бриан был всегда один, и все шишки сыпались на него одного. Еще бы тебе не выиграть!
Кенебук с трудом перевел дыхание.
— Что за чушь ты несешь, — крикнул он. И только тут заметил, как внезапно сел его голос.
— Ты пытался довести его до самоубийства, — продолжал в том же тоне Грэм, — но Бриан на это не способен. Он хорошо знал, что у него тоже есть права. Но больше всего ему хотелось добиться твоего признания. Он давно уже понял тебя и твои цели, но с детства осталось желание заслужить похвалу именно от тебя. Все понимал и все-таки мечтал доказать, что он ничем не хуже тебя. До самого своего конца он играл в подстроенную тобой игру.
— Ну и что? — буркнул Кенебук. — Давай уже, досказывай все до конца.
— Вот он и решил улететь с Земли и завербоваться в солдаты. Не из патриотизма, как колонисты Ньютона, не потому, что был рожден для войны, как дорсайцы, и не в поисках приключений, как рудокопы с Кобы. Только чтобы доказать тебе, что ты в нем ошибся. Он выбрал такую сферу деятельности, где у тебя не было никакой власти. Он постоянно писал тебе обо всем и, наверное, в глубине души надеялся, что когда-нибудь ты встретишь его, как родного.
Кенебук с горящими глазами сидел в кресле и тяжело дышал.
— Но в твои планы это не входило, — терпеливо продолжал Ян. — Ты не замечал его писем и не отвечал ему. Наверное, ты ждал, что от одиночества он запсихует и на чем-нибудь сорвется. Но все сложилось совсем не так. Его заметили и стали продвигать по службе. И вот он уже офицер, командир отряда. Это тебя насторожило. Если так пойдет дальше, Бриан быстро займет видное положение, он продолжал совершенствоваться. Этого ты допустить не мог.
Кенебук сидел молча, словно погруженный в транс.
Ян заканчивал свое обвинение:
— И ты решил действовать. В свой день рождения, как раз накануне той несчастной ночи, он получил поздравительную открытку, первую весточку от тебя. Вот, полюбуйся!
Ян вынул из кармана сложенную открытку. Похоже было, что ее сначала раздраженно скомкали, а потом пытались разгладить горячим утюгом. Ян развернул ее и сунул рисунок с текстом чуть не под нос Кенебуку. Тот взглянул и опустил глаза. На открытке был небрежно нарисован заяц с карабином и валявшимся под ногами шлемом.
Кенебук пристально посмотрел на Яна. Губы его дернулись, но вместо улыбки лицо скривила нервная гримаса.
— У тебя все? — спросил он.
— Еще нет. Кроме открытки… — Ян снова потянулся к карману.
— Хватит! Довольно! — завопил Кенебук. Неожиданно он вскочил на ноги, поставил кресло между собой и Яном и отступил к окну. Тут же в руке у него оказался пистолет, и он немедленно выстрелил. Ян не шелохнулся. Только вздрогнули мышцы, приняв в себя пулю.
Обыкновенный раненый человек получает шок и теряет сознание. А дорсайца ранение будто оживило. Он поднялся с кресла и двинулся на Кенебука. Тот закричал и продолжал ошалело палить, отступая к окну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
