Читаем без скачивания Всего дороже. Вилла Д’Эсте (сборник) - Маргарет Пембертон

– Конечно, черт побери, имеет!

Ноги Полли коснулись дна, но она тут же снова поскользнулась, ее тяжелые юбки распустились по воде, словно разложенный веер. Она так крепко держалась за веревку, что чувствовала, как та врезается в кожу. Пытаясь удержать равновесие, она гневно выпалила:

– Неужели, майор, ваша непомерная гордыня даже мою смерть восприняла бы как личное оскорбление?

Глаза майора больше не горели гневом, в его взгляде осталась только холодная ярость.

– Я никакие ваши действия не приму на свой счет, – выдавил он, с трудом переводя дыхание. – Да вы не достойны стирать пыль с сапог тех, с кем путешествуете. У вас нет стыда. Вы динамо худшего сорта, днем при спутниках вы показываете одно лицо, а ночью, когда никто не видит, – другое.

Полли, вскрикнув, отпустила веревку, чтобы дать майору пощечину. В то же мгновение поток подхватил ее и понес, словно осенний листочек, бурные воды сомкнулись над ее головой.

У Полли стучало в ушах, сердце, казалось, готово было взорваться, она тщетно пыталась вынырнуть. А потом Дарт схватил ее и вытащил на поверхность. Боль и гнев изменили его лицо до неузнаваемости.

– Дурочка, вы что, хотите, чтобы мы оба погибли?

Полли хотела что-то сказать, но не смогла, она не могла даже дышать. Схватившись за майора, она смотрела на него взглядом, полным муки.

– Нет!

В ее голове все еще звучали его слова «динамо худшего сорта». Полли слышала, как майор звал ее по имени, но потом ее поглотила ревущая темнота, и она бессильно обмякла в его руках.

– Сюда! – Нефи бросился в воду. Держась одной рукой за веревку, другую он протянул Дарту. – Хватайтесь!

Дважды Дарт спотыкался, но ни разу не ослабил хватку вокруг ее безжизненного тела. Постепенно, испытывая боль при каждом шаге, он выбрался на берег. К нему сразу протянулось несколько пар рук, чтобы взять Полли, но он ее не отпустил. Тяжело дыша и шатаясь, он понес ее к ближайшему фургону и уложил на сухую постель. Потом перевернул на живот и принялся ритмично нажимать ей на спину.

– Пожалуйста… пожалуйста… – бессвязно бормотал Дарт. Он молился впервые в жизни. – Господи, прошу тебя, пожалуйста!

Нефи и Джосая стояли рядом и с болью смотрели, как по суровому лицу майора текут слезы, смешанные с водой.

Полли застонала, захрипела, и вдруг ее вырвало. У Дарта подогнулись ноги, он упал на колени, Джосая и Нефи стали благодарить Создателя, а Сюзанна Спенсер авторитетно заявила:

– Все уходите прочь! Если с нее не снять мокрую одежду, она умрет от пневмонии!

Дарт от усталости едва держался на ногах, Нефи и Джосая помогли ему встать и увели прочь. Нефи грубовато сказал:

– Если мы в ближайшее время не снимем с вас эти бриджи, они превратятся в лед, и их придется рубить.

Дарт кивнул, шатаясь от усталости. Нефи и Джосая вместе помогли ему забраться в фургон Лидии Лайман, где сняли с него мокрые бриджи и рубашку. Джосая завернул его в теплые одеяла.

– Ну вот, – сказал Нефи, – уверен, это то, что вам нужно.

Он протянул майору серебристую флягу. Дарт слабо улыбнулся, принимая из рук непьющего мормона бурбон.

– Точно!

С этими словами он закрыл глаза и уснул, обессиленный.

Глава 7

Дарт проснулся и понял, что фургон движется. Повинуясь рефлексам солдата, он свесил ноги на пол и быстро огляделся. На него с интересом смотрели пять пар глаз.

– У нас тут тесновато, – сказала Серена, удобно устроившаяся на краю импровизированной постели Дарта. – Папа сказал, я должна вас поблагодарить, потому что вы спасли мне жизнь. Но лучше бы вы проснулись раньше, потому что он на меня ужасно злился. Брат и сестра Коули едут с Марриотами. Мама сказала, что вам будет неприлично с ними ехать, хотя я не знаю почему. В общем, вы тут с нами и с сестрой Лайман.

Дарт с облегчением обнаружил, что Нефи предусмотрительно высушил его бриджи и надел на него. Также его облачили в рубашку и мундир.

– Много мы проехали? – спросил Дарт, натягивая сапоги.

– Добрых двадцать миль. Сегодня уже вторник. Было холодно, и мы очень быстро ехали.

– Боже правый! Почему же вы меня не разбудили?

– В этом не было нужды, – благодушно ответила Лидия. – Никогда не надо будить малыша или утомленного мужчину.

Дарт усмехнулся и спрыгнул из фургона на землю. Он увидел, что его конь идет рядом, привязанный за поводья.

– Хоть убейте, не могу понять, как вы ухитрились остаться старой девой. Кто-нибудь давным-давно должен был вас подцепить.

Лидия рассмеялась.

– Майор, это был мой добровольный выбор. Только никому об этом не рассказывайте, а то еще перестанут меня жалеть.

Дарт сел на коня, повернул его и остановился в нерешительности. О последних минутах переправы у него остались туманные воспоминания, единственное, что он довольно отчетливо помнил, – это как Полли пыталась спасти девочку Спенсеров. Он мог вспомнить собственный ужас, ощущение, что может потерять все, что когда-либо было ему дорого. Он помнил, как бросился в ледяной поток, помнил собственное облегчение, когда ему удалось схватить Полли и они прильнули друг к другу, задыхающиеся и изможденные.

Дарт невольно сжал губы. Он вспомнил ее презрительные слова, что ей противно находиться с ним рядом, когда все могут это видеть. Она реагировала совсем по-другому, чем когда он спас ее из коррингтонской бакалейной лавки. Тогда, под покровом темноты и без свидетелей, она добровольно и охотно покорилась ему. Он вспомнил собственное острое чувство горечи, желание ранить ее, причинить боль. А потом она отпустила веревку, и ее понес поток, а он подумал, что она утонула.

Когда он пытался ее поймать, поднять над поверхностью воды и вытащить на берег, время, казалось, растянулось в целую вечность. Мисс Полли Керкем обязана ему жизнью, вот только он сомневался, что она будет ему благодарна. С его стороны разумнее всего было бы не обращать на нее внимания, вести себя так, словно ничего не произошло. Как если бы сердитые слова не были сказаны. Дарт сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Может, оно и разумнее, но он не станет так поступать, он должен с ней поговорить. Желание увидеть ее снова было непреодолимым. Весь напряженный, он поскакал к фургону Марриотов. Полли сидела на козлах, вернее, ненадежно примостилась на краешке деревянного сиденья, на котором сидели Том и Джосая.

Полли покраснела в ту же минуту, когда увидела, что майор вылез из фургона Лидии Лайман.

– С вами все в порядке? – спросил Дарт притворно безразличным тоном.

Полли избегала встречаться с ним взглядом, а когда он задал вопрос, стала нервно теребить собственные пальцы.

– Да, майор, спасибо.

Том и Джосая стали смущенно покашливать и принялись с непонятно откуда взявшимся интересом разглядывать окружающий пейзаж.

– Я… – Полли нервно сглотнула. – Майор Ричардс, полагаю, я обязана вам жизнью. Я… я вам очень признательна.

Лицо Дарта оставалось бесстрастным, на него падала тень широкополой шляпы. Не таких чопорных слов благодарности он хотел. Он задумчиво посмотрел вперед. Солнце светило ярко, и они двигались с хорошей скоростью, так что к сумеркам они уже окажутся в Ричардсон-Пойнте. Скоро Полли Керкем станет для него лишь воспоминанием. При этой мысли Дарт испытал острую боль и мысленно выругал самого себя. Однажды он уже поставил себя в дурацкое положение из-за женщины и дал себе слово не повторять таких ошибок. И пока что был верен ему. Им осталось провести в обществе друг друга всего несколько часов, и сейчас, если бы он пришпорил коня и ускакал вперед, он мог бы вообще ее не видеть. Но ничего такого майор не сделал, а, напротив, с удивлением услышал собственный голос:

– По-моему, вам там очень тесно. Предлагаю поехать со мной.

Полли ахнула, ее сердце бешено забилось.

– Прошу прощения… я не думаю… это будет не совсем…

– А что, это было бы неплохо, – непринужденно заметил Том Марриот. – А мы с Джосаей вздохнем посвободнее.

Полли беспомощно посмотрела на Тома, потом перевела взгляд на майора. Губы Дарта тронула едва заметная улыбка. Он подумал, что когда она смущается, то становится гораздо красивее, чем когда сердится.

Том придержал упряжку, и Полли, все еще робко протестуя, позволила майору Ричардсу посадить ее на коня впереди него. Это сразу пробудило яркие, даже слишком яркие воспоминания о том, как они ехали вот так же из Коррингтона, и о том, как он поцеловал ее. О благословенной силе его рук, о том, как он обнимал ее, защищал, заслонял. И о возвращении к холодной реальности – когда убрал ее руки со своей шеи. В реке, когда они стояли в ледяной воде, он обвинил ее в бесстыдстве. Сейчас, сидя с ним на коне и напряженно отвернувшись от него, Полли понимала, что он был прав. Когда она ощущала тепло его тела, когда его рука, державшая поводья, огибала ее тело, ее охватывало невыносимо острое желание.

Оставив фургон Марриотов позади, они поскакали рядом с фургоном Спенсеров. Нефи посмотрел на них с нежностью, казалось, он не видит ничего дурного в том, что Полли сидит так близко к мужчине, с которым не обручена.