— Всем экипажам! Возвращение откладывается! Идти на пеленг пятой машины!
Вертолеты развернулись вправо и, собравшись в компактную группу, увеличили скорость. Через пару минут показался повисший на небольшой высоте вертолёт.
— Пятый! Не виси над ним! Отлети подальше! — предостерёг Андрей.
— Понимаю! Он метров за пятьдесят от меня.
Машина Андрея зависла рядом с пятым. Горелов впился взглядом в находящийся впереди объект. Однако, поднятая винтами подошедших машин пыль накрыла его и кроме смазанных контуров ничего разглядеть было невозможно.
— Будем садиться! — объявил Андрей. — На холме слева.
Горелов показал своему пилоту возвышающийся метрах в трёхстах холм с плоской вершиной. Тот кивнул. Машина рванулась влево, одновременно проваливаясь вниз. Падение замедлилось метрах в пяти от вершины холма. Вертолёт на мгновение замер, а затем мягко опустился на грунт. Пилот заглушил двигатель. Рядом расселились остальные. Рокот моторов затих и Андрей, выпрыгнув из кабины, двинулся в сторону объекта, стараясь побыстрее выйти из пылевого облака, поднятого при посадке. Оглянувшись, он обнаружил, что за ним спешат экипажи вертолётов.
— Пилоты в кабины, — сделал зверское лицо Андрей. — Быть в готовности к срочному взлёту.
Он подошёл к обрывистому краю холма. Лёгкий ветерок сносил пыль в сторону, открывая панораму небольшой каменистой долины, зажатой справа и слева довольно высокими скалистыми холмами. Дальний её край соединялся с обширной плоской равниной, расстилающейся до самого горизонта. Ближний край кончался у подножья холма, на который сели вертолёты. Объект находился примерно в центре этой долины, метрах в четырёхстах от Андрея и дышащих ему в затылок командиров машин.
Горелов поднёс к глазам бинокль и занялся рассматриванием цели. Та представляла собой, как и докладывал пилот пятой машины, конус довольно правильной формы грязно белого цвета. Конус возвышался над поверхностью земли примерно на десять метров. Из его вершины торчало образование, напоминающее скорее цветок, чем параболическую антенну: абсолютно чёрный вытянутый пестик, окружённый пятью широкими лепестками того же, что и конус грязно белого цвета. Это сооружение было направлено вверх и слегка наклонено на северо-восток. 'Цветок' прибавлял к объекту ещё пару метров высоты. В бинокль можно было рассмотреть гребневидный выступ, вьющийся вокруг конуса и заканчивающийся у самой вершины. Основание конуса было окружено сплошным кольцом взрыхлённого грунта. Создавалось впечатление, что конус то ли ввинтился в поверхность земли, то ли, пробуравливая себе ход, вышел из-под неё.
— Чертовщина какая-то… — озадаченно пробормотал Андрей, опуская бинокль.
Его молчавшие до этого момента спутники заговорили, обсуждая увиденное. С Андреем поравнялся Томас Шенк — командир пятого вертолёта, обнаружившего объект.
— Что будем делать, шеф? — обратился он к Горелову. — До темноты осталось минут десять. Может, пока не зашло солнце, сходим к этому? — он кивнул на конус. — Для более близкого знакомства. Чтобы всем не рисковать, могу сходить один, — в голосе Шенка слышался плохо скрытый азарт.
Андрей глянул на солнце. Багровый диск уже коснулся нижним краем горизонта.
— Не спеши, Том, — спокойно, с лёгкой насмешкой, чтобы остудить пыл Шенка, произнёс Андрей. — На ночь глядя без подготовки соваться туда не будем. Да и что ты там, собственно, сможешь выяснить?
— Я видел там дыру, можно заглянуть.
— Ты меня пугаешь, Том. С чем мы столкнулись — неизвестно. На деятельность местных служб не похоже. Так что нужно, вначале, всесторонне изучить объект, а уж потом, приняв все меры предосторожности, можно будет заглянуть в эту 'дыру', как ты изволил выразиться. А сейчас свяжись с лагерем и сообщи о нашей находке. Оттуда пошлют сообщение в Центр и завтра здесь будет группа для изучения этого… объекта.
Томас сник и отошёл в сторону. Среди остальных присутствующих слова Андрея особого неудовольствия не вызвали. Лезть к объекту, похоже, никто больше не рвался. Все помнили жуткие последствия проявления его активности.
— Лететь обратно нет смысла, — обратился ко всем Андрей. — До темноты вернуться не успеем, а лететь ночью — лишний риск. Завтра весь лагерь, скорее всего, переместится сюда, так что здесь и заночуем. Разрешаю вскрыть неприкосновенный запас. Нужно следить за объектом, поэтому на ночь разобьемся на пять смен и будем дежурить поэкипажно.
Объявив об этом своём решении, Горелов подошёл к своему вертолёту.
— Ну что там? — сгорая от любопытства, поинтересовался пилот.
— Иди, взгляни, — разрешил Андрей и, включив передатчик, начал вызывать лагерь.
Клод отозвался сразу и, не дав сказать и пары слов, обрушил на Андрея поток упрёков. По гулу голосов, льющихся из наушников, Андрей понял, что рядом с Клодом собрался, пожалуй, весь лагерь.
— Ты о чём думаешь? — истощив запас ругательств, уже более спокойно спросил Жерар. — Две контрольных связи пропустил, на вызовы не отвечаешь.
Андрей чертыхнулся: совсем забыл о связи, а приёмник, видимо, машинально выключил.
Ещё с минуту Клод излагал своё мнение о поведении друга. Без прежнего, впрочем, энтузиазма. Андрей виновато молчал, присев на подножку кабины вертолёта. Клод по инерции продолжал бубнить что-то сердитое, но вскоре иссяк и после небольшой паузы спросил:
— Ну что там у вас произошло? Рассказывай.
В голосе Жерара слышалось едва скрываемое нетерпение: он понимал, что забыть о связи Горелова могло заставить только какое-то экстраординарное событие. Андрей, однако, не спешил с ответом, решив в отместку за ругань чуть потомить темпераментного француза.
— Молчать будем? — взвился было снова Клод, но тут же перейдя на примирительный тон, негромко спросил. — Обиделся?
— Да нет, ничего, — с прохладцей в голосе отозвался наконец Андрей и, сделав ещё одну многозначительную паузу, небрежно уронил. — Мы тут нашли кое-что…
— Кое-что — это что? Поконкретнее нельзя? — снова начал заводиться Клод. По его голосу было похоже, что он нетерпеливо приплясывает там у микрофона. Андрей ухмыльнулся, наслаждаясь маленькой местью.
— Видимо, это то, что мы ищем, — соблаговолил он сообщить. И уже в следующую секунду, не сдержавшись, на едином дыхании выложил всё, что произошло за последний час.
Некоторое время после окончания его эмоционального доклада в наушниках царило молчание. Не было слышно и гула голосов, окружавших Клода сотрудников, только потрескивание помех нарушало тишину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
