– Мне что-то не нравится? – удивилась я, учитывая, что мне вообще были не известны местные растения.
– Да, – улыбнулась довольно девушка. – Здесь все сделано для удобства алы будущей. Для меня были развешаны цветы вот эти. – Она указала на несколько сухих веточек с дивными голубыми соцветиями, которые показались мне знакомыми. – Это небесные глазки, – улыбнулась Лориавель.
– Правда? – удивилась я, приглядываясь. Ведь эти цветы росли на поверхности. У нас в Шейсаре их можно было встретить только возле пресных водоемов.
– Да, – подтвердила она. – Их собирали для меня наши следопыты, под покровом ночи на поверхность выбираясь. Все для того, чтобы этот праздник запомнился мне…
Она на миг загрустила, но через мгновение вновь улыбнулась.
– Прости, твои любимые цветы нам не известны, а подготовиться не было времени. Но для тебя отец приказал убрать амостреллу, и, пока приближались мы к грибу – Серебряному тираану, в котором мы сейчас находимся, – помощники жрецов унесли ненужные букеты.
– А разве мне не нравится эта… амострелла? – удивилась я.
А Лориавель опять улыбнулась.
– Отец очень наблюдательный. Он занимает свое место не зря, – с гордостью проговорила она. – На платок из амореллы у тебя начали слезиться глаза, когда он нашел тебя в пещере.
А я и впрямь вспомнила тот день, когда упала в каменный тоннель. Мгновение, которое, кажется, было вечность назад, а по факту минуло лишь вчера утром.
– И правда… – выдохнула я. – Что ж… спасибо.
– Если Красная мать будет к тебе милостива, Эвиса, ты должна стать женой Великого Айша, – торжественно проговорила девушка, наливая в бокал чуть светящуюся жидкость из круглого кувшина с узким горлышком. Я мгновенно узнала их местный сок тираана и не слишком впечатлилась.
– Вы всегда пьете этот напиток? – спросила я тогда.
Но Лориавель меня удивила.
– Обычно пьют его лишь те, кто близок к жреческому сословию, или те, у кого достаточно средств, чтобы купить его. Он очень дорогой, потому что, как я уже говорила, нервы успокаивает прекрасно да заодно и магические силы повышает. Но сейчас перед тобой смесь сока тираана и настойки черногриба.
Я пригляделась к новому напитку и заметила, что его цвет и впрямь еле заметно отличается от прежнего. Чуть более тусклым было желто-зеленое свечение жидкости, которая отливала беловатой мутью.
– И зачем мне эта смесь? – скептически приподняла бровь я.
И так ясно, что выпить заставят, если откажусь. Но хотя бы узнаю, на что меня подписывают.
– Она снимет боль и усилит… наслаждение, – скромно улыбнулась Лориавель и покраснела.
Я тоже покраснела.
– А… – Во рту пересохло. – Это свойство понадобится мне уже сегодня? – выдохнула я нервно.
Перед глазами вспыхнули громадные, сверкающие серебром паучьи ноги, и все внутри похолодело. Но буквально через мгновение их место заняли ослепительные пылающие зеленые глаза.
И о холоде пришлось забыть, потому что во рту снова предательски пересохло, а ребра лизнуло горячим.
Лориавель не спешила отвечать, за что мне захотелось ее чем-нибудь пристукнуть. Ну зачем так тянуть? Эдак от страха сердце остановится, пока ждешь.
Впрочем, мое билось сейчас так быстро, что об остановке не шло и речи.
– Сила Красной матери желает рода продолжения, – задумчиво проговорила она. – Поэтому вряд ли Великий Айш будет тянуть с этим. Сила ему не позволит.
Я не поняла ровным счетом ничего. Как будет тянуть его эта сила и куда?
Разве что становилось совершенно ясно, что в девственницах мне ходить осталось недолго.
В голову закралась крамольная мысль: и какого жука я хранила «свой цветочек» так долго? Была бы, как все мои одногодки, пошустрее, поулыбчивее, так давно бы уже лишилась этой ненужной части своей интимной жизни. Однако сколько бы парней ни проходило мимо меня в прошлом, никому не удавалось протоптать дорожку к моему сердцу. И вот теперь, похоже, по нетоптаному кустарнику преспокойненько пройдутся ловкие паучьи лапки.
Я закрыла глаза рукой, задержав дыхание. Щеки начали гореть, в висках застучало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я попыталась представить, где у полупаука располагается мужской орган, и потерпела фиаско. Но дышать стало еще сложнее.
– Успокойся, выпей, – протянула мне бокал Лориавель. – Для того этот напиток тут и стоит. Тебе легче станет.
И я не задумываясь выпила. Не хватало еще свалиться в обморок в самый ненужный момент. Впрочем, это, конечно, мог бы быть выход! Упал, очнулся, а все уже сделано!
Но подобный вариант решения проблемы меня все же не устраивал, поэтому я допила напиток с острой перчинкой до конца. На этот раз в нем появился сладковато-кислый привкус, и несмотря на неприглядный цвет я решила, что он вполне сносен.
В желудке стало горячо, и я начала ощутимо успокаиваться. Даже паучьи лапы уже пугали не так сильно.
– Кстати, сказать забыла, – хитро улыбнулась Лориавель. И ее ухмылка мне не понравилась. – Тут еще и легкий афродизиак. Чтобы тебе понравилось, – подмигнула она, пока я давилась последним глотком.
Но возмущаться было уже поздно. Может, это и к лучшему? Шаррвальцы все продумали, чтобы бедной але ночь с Великим Айшем не показалась такой уж ужасной.
Мне же пришло в голову, что, вообще-то, у меня все еще есть шанс ее избежать. К примеру, лишиться девственности прямо сейчас и заявить об этом.
Правда, в таком случае меня тоже могли казнить, поэтому вариант это был так себе.
А еще я могла договориться с Айшем. Ведь им был мой спаситель! Мой первый знакомый, которого я узнала, едва упав в пещеры. И память подсказывала, что он был вполне адекватен и ничуть не походил на того грозного монстра, чьи глаза горели и даже голос которого звучал хриплым подземным рокотом.
Казалось, это были два разных существа. Человек и полупаук-полубог. Но лица-то у них были одинаковые!
Впрочем, скоро я должна была разгадать эту тайну.
– Теперь масла, – проговорила Лориавель, вставая с колен. До этого она сидела прямо передо мной за столом, а теперь взяла мисочку с каким-то веществом и опустилась у меня за спиной.
– Для чего они? – спросила я, пока она отодвигала мои волосы, убирая их на одно плечо.
– Для запаха, конечно, – улыбнулась Лори. – Но много не нужно.
Она дотронулась пальцами до ямочек над ключицами, до затылка и до точек за ушами.
Затем встала и взяла новую мисочку. На этот раз она коснулась запястий и ложбинки груди, размазывая несколько капель масла.
Оно и впрямь пахло очень хорошо. Разве что запах был едва различим и ничуть не напоминал сладкий, цветочный или фруктовый. Он был скорее природным, прохладным и чуть травянистым.
– Любимые ароматы Великого Айша, – проговорила Лориавель.
А меня вдруг пронзила острая и резкая мысль, осознание.
Именно такие духи или похожие предпочитали мираи. Обладая тончайшим обонянием, наги терпеть не могли сладкие запахи, которыми душились люди и иногда мильеры. Для них подобные ароматы были слишком резкими…
А мой незнакомец, кажется, упоминал, что прежде был мираем. Нагом. В таком случае он наверняка пришел сюда с поверхности, но с какой целью?
И куда тогда делся его хвост? А ещё – как вышло, что вместо него оказались паучьи ноги?..
Вопросов было больше, чем ответов. И хуже всего было то, что даже в вопросах я могла ошибаться. И, возможно, Великий Айш никогда не был мираем и не жил в Верхней Шейсаре.
Впрочем, что-то подсказывало мне, что я не ошиблась.
– Кстати, зачем ты прикидывалась слепой? – спросила Лориавель.
– А я все ждала, когда ты захочешь узнать, – виновато улыбнулась я, когда девушка снова села напротив меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но по лицу моей собеседницы нельзя было сказать, что она злится, и это меня успокоило.
– Я надеялась, что вы меня отпустите, если я прикинусь слепой.
– Интересное решение, – задумчиво кивнула Лориавель. – Прежде никто из девушек с поверхности подобного не предпринимал. Но была однажды ала, которая оказалась глухой. Много лет назад. Ее не допустили до храма Тираанских мужей, и она не была богиней благословлена. Кажется, после этого ее и впрямь вернули на поверхность в качестве исключения. Здесь слепым и глухим может быть опасно. Ночью могут убить солааны, и ты должна слышать и видеть. Полагаю, что ее пожалели.
