– У вас ко мне какие-то претензии, господа? – учтиво осведомился Дориан, как бы случайно занимая выгодную для обороны позицию. Слева на него теперь не набросятся – там выступ стены. Со спины – забор.
– Что вы, что вы, шевалье! – насмешливо поклонился второй грабитель, стащив с головы пижонский берет, украшенный двумя страусиными перьями, явно срезанными со шляпы какого-то неудачливого дворянчика, и одним петушиным, нахально торчащим вверх и выглядящим довольно куцым. – Да разве ж мы забияки? Мы попросту решили ради Христа выпросить у вас несколько добрых экю. Вы же не откажете нам в такой малости?
– А если откажу? – совершенно безмятежным голосом осведомился Дориан. Он успел приглядеться как следует ко всем «нищим» и с радостью обнаружил, что пистолеты есть только у одного. Это давало шансы на удачный исход дела. Вряд ли мерзавцы трезвы. И уж точно никто из веселой пятерки не видит, что они имеют дело не с беззащитным придворным, завсегдатаем балов и приемов.
– Тогда мы покажем вам вот такую штуку! – голос главаря буквально источал мед. – Она стреляет, ваша милость. Пиф-паф – и вы толкуете с Создателем. Тогда уж вам точно не понадобятся те ничтожные монетки, которые мы так учтиво и кротко просим у вас. Ну?
– А мне еще вон ту славную безделушку, которая поблескивает на запястье у шевалье! – вставил свое слово бандит, стоявший к Дориану ближе всех. – Мнится мне, она мало похожа на четки, что свидетельствовало бы о несомненном благочестии, зато весьма напоминает золотой браслет! Видите ли, ваша милость, у моей женушки сегодня день рождения. Она круглая сирота, и никто, кроме вас, не подарит ей даже сущей малости вроде брошечки или колечка. Представляете, как она порадуется! За вашу доброту я, так и быть, не изуродую ваше смазливое личико, а? Зачем вам браслет? Он вам великоват, честное слово!
Дориан, словно испугавшись угрозы, переместил под плащ и левую руку. Правая давным-давно лежала на эфесе шпаги.
Он дожидался нападения, не стремясь вступать в драку первым. В создавшейся ситуации выдержка стоила многого, и выигрывал тот, у кого нервы закаленнее.
Нервы виконта де Бланко оказались крепче. Убежденные в безнаказанности, бандиты не рассчитывали на сопротивление, а вооруженный пистолетами главарь и вовсе отошел в сторонку, дозволив подельникам занять первую линию. Жертва казалась полностью беззащитной.
Один из бандитов занес кулак для удара, но больше ничего сделать не успел. В лунном свете морозно блеснула узкая полоска стали, послышался приглушенный стон, и нападавший, изумленно глядя на своих товарищей, свалился на черные камни мостовой, прямо в желоб стока.
Удар пришелся если не в самое сердце, то совсем близко. Негодяй умер на месте. Прочие окаменели, не понимая, что произошло. Секундная заминка позволила Дориану шагнуть назад и максимально обезопасить себя. И очень вовремя: бандиты, разъяренно чертыхаясь, бросились в атаку. Нападать втроем было не так-то легко: Дориан побеспокоился о том, чтобы свободу для удара имел только один. Остальные просто бесцельно потрясали оружием. К тому же им сильно мешал покойник, валявшийся прямо под ногами. В конце концов тело выудили из канавы, и оно по инерции откатилось к стене соседнего дома, к глухой нише, которая с равным успехом могла оказаться и дверью, и проходом в тупиковый переулок, коими так славилась эта часть города.
Брошенный кем-то из нападавших кинжал долетел до цели, поразив плечо неуступчивого дворянина, но особого вреда не причинил: оборонявшийся продолжал парировать удары так же стремительно и без труда.
После того как второй бандит – здоровущий детина в изодранном с левого боку камзоле – повалился на мостовую, почти плача от боли, главарь впервые проявил беспокойство. Дориан мог с легкостью представить, о чем он размышляет. Двое глупцов в его гвардии – это уже слишком. Похоже, им не повезло, и они напоролись отнюдь не на миролюбивого пьяного обывателя. Этот чертов шевалье фехтовал как заправский дуэлянт. Комедия начинала смахивать на фарс, и ее пора было пресекать. Но пустить в ход пистолеты не давали спины двух оставшихся в строю приятелей.
Дориан, весьма обрадованный данным обстоятельством, но принужденный отойти от спасительной решетки забора, сбросил плащ, чтобы обрести максимальную свободу движений. Он парировал еще несколько выпадов, но тут произошло непредвиденное. Клинок в руке одного из соперников был куда массивнее и длиннее, чем шпага Дориана. Бандит, раньше державшийся чуть в стороне, начал атаку.
Более легкая шпага сломалась пополам. Виконт, чертыхнувшись, отбросил ставший бесполезным эфес с обломком и взял острие в правую руку. Его положение становилось отчаянным – длина клинка не позволяла удачно парировать выпады противника.
На его счастье, соперники решили перевести дыхание и ненадолго отступили. Дориан провел рукой по вспотевшему лбу и с удивлением осознал, что дважды ранен – правая рука начала противно неметь, нижняя рубашка явно напиталась кровью. Да и на светлой перчатке остались красные следы – стало быть, его зацепили и по лицу.
Плевать! Приехать в Париж, чтобы в первый же вечер быть убитым какими-то шалопаями? Ни за что! Если эти мерзавцы хотят разжиться его деньгами и ценностями, то им придется дорого за это заплатить. И виконт де Бланко приготовился защищаться до последнего.
Насупившись, вжав голову в плечи, Арсен медленно брел домой. Открытие, которое он совершил этим вечером, оказалось для него слишком удручающим. Прелестная мадемуазель де Карно, в которую он был тайно влюблен вот уже четыре месяца, – об этой роковой страсти не ведал никто, даже Лоретта, – не пожелала видеть страстного дворянина. Мадемуазель де Карно, с ее прекрасными волосами, черными как смоль, и глазами цвета весеннего неба! Ах, если бы она хоть раз устремила свой взор на Арсена! Увы, увы. И сегодняшний прием в городской ратуше принес крах всех надежд. Фея сухо повелела поклоннику, чтобы он не осмеливался больше к ней приближаться. Конечно, у него не так много связей, как у нее, но все же, все же…
Поэтому Арсен не поехал домой вместе с Лореттой, также присутствовавшей на приеме, и не остался играть в карты с дедом, а отправился сначала в кабак, где пропустил несколько бокалов анжуйского, и лишь потом собрался пешком домой.
Арсен вздохнул и с унынием посмотрел на просветлевшее небо. Очень скверно быть отвергнутым, если ты от природы одарен и хорош собой. Еще утром он потешался над несчастным Вилмартом, высмеянным Лореттой, а теперь сам очутился в одной лодке с шевалье. Он втянул носом свежий воздух, чувствуя, как тает сумрачное настроение, – Арсен никогда не умел впадать в меланхолию на длительное время. Необходимо побеседовать с дедом по поводу женитьбы: пускай граф де Мелиньи выберет внуку подходящую невесту. Не беда, если сам Арсен не станет любить ее поначалу – вероятно, полюбит со временем. Не самая дурная цель в жизни – сделаться достойным мужем славной женщины, да еще такой, что готова ждать долгие годы, не уповая на быстрое счастье.
