– Ну и что? – Дориан с наслаждением растянулся в обширной лохани, заполненной ароматной водой. – Думаете, они хорошо дрались? Так, шпагами размахивали… А единственного, кто был по-настоящему опасен, обезоружили вы. Пистолетный выстрел смертоносен вне зависимости от личности стрелка. Времена рыцарства миновали. Сейчас любой смерд может пальнуть из пистолета, дворяне не брезгуют подсылать наемных убийц вместо того, чтобы бросить вызов и выйти на честный поединок. Запрет на дуэли пагубно сказывается на морали и нравственности.
Арсен согласно кивнул. Дориана немного разморило от тепла. Горячая ванна была невиданной роскошью в Париже даже в богатых домах, и большинство горожан либо дозволяли себе подобные купания только по большим праздникам, либо вовсе не считали нужным мыться, ограничиваясь обтираниями. Вода ценилась едва ли не на вес золота, для хозяйственных нужд ее тратили крайне экономно и почти не употребляли для питья. В столице имелось шесть или семь доступных источников, да еще – Сена. Из реки воду брали зимой или весной, летом поток мелел и превращался в нечистый, скверно пахнущий ручеек. От одного воспоминания о мутной жиже Дориана перекосило. Он проходил нынче по одному из мостов и принужден был зажимать нос…
– Мыло? – Арсен протянул новому знакомому благоуханный кусочек.
Ненавязчивая, изысканная роскошь. Неведомо, насколько богаты обитатели этого дома – фамилию д’Орти Дориан слышал впервые, – однако от мыла и двух капель благовоний они точно не обеднеют.
Когда господа приняли ванну и вышли из комнаты, их дожидался ворох чистой одежды.
– Мы с вами примерно одного роста, так что моя рубашка и штаны вам сгодятся, – произнес Арсен. – Если вы пожелаете уехать сейчас, я дам вам камзол и плащ и прикажу подать карету. Однако прошу вас хотя бы поужинать со мной. Верите ли, драки сильно возбуждают аппетит.
– Несомненно, – проронил Дориан. – Благодарю за гостеприимство, от бокала хорошего вина и куриной ножки я не откажусь.
«А потом можно будет двинуться домой, – подумал он. – Незачем злоупотреблять радушием посторонних людей».
– Я доложила госпоже, что вы вернулись, и она пожелала с вами увидеться, – известила Жавотта, вошедшая, когда молодые люди оделись. – И никаких возражений.
Арсен бросил на Дориана короткий взгляд, потом возвел очи горе.
– От моей сестрицы невозможно что-либо скрыть! Вы не откажетесь от знакомства? – с весельем в голосе спросил он.
– Отнюдь, – улыбнулся в ответ Дориан. – Не могу оскорбить отказом гостеприимного хозяина и моего спасителя.
– Ах, бросьте, – отмахнулся д’Орти. – Пусть она присоединится к нам в столовой, – сказал он Жавотте.
Та засмеялась:
– Обижаете, господин. Она давно там.
– В таком случае идемте. – Арсен кивнул Дориану.
Они миновали длинный коридор с множеством дверей, поднялись по широкой лестнице и вошли в открытую дверь небольшой столовой. Комната была ярко освещена, в камине полыхал огонь. Посредине, на шикарном пушистом ковре, стоял овальный, инкрустированный серебром столик на изогнутых ножках и три стула с высокими спинками. Стол изобиловал всевозможными разносолами, что было удивительно для такого позднего часа. Паштеты, дичь, соусы, морская, речная и озерная рыба, пироги с разной начинкой, моллюски в плоских раковинах, диковинные травы и пряности… На одном из стульев сидела хрупкая девушка в темно-зеленом платье. Услышав шаги, она вскинула голову и замерла, глядя на мужчин.
– Шевалье, – произнес Арсен, – прошу вас, познакомьтесь. Это моя сестра Лоретта.
– Мы знакомы, – вымолвил Дориан, глядя в теплые карие глаза.
Когда Жавотта сказала, что брат наконец явился, да не один, а с каким-то дворянином, которому помог сражаться в переулке или что-то в этом роде, Лоретта чуть не умерла от облегчения. Она стоически намеревалась не ложиться спать, пока не переговорит с Арсеном и не попеняет ему на неразумное поведение. Слыханное ли дело – возвращаться домой пешком, когда в Париже даже стража иногда робеет выходить на улицу! Лоретта приготовила обвинительную речь, однако, когда брат и его гость вошли, запамятовала все слова. Она и помыслить не могла, что дворянином, которого привел Арсен, окажется виконт де Бланко, слишком уж часто посещавший ее сны в последнее время.
Виконт был бледен и, кажется, слегка пошатывался, но, может, это Лоретте показалось с испугу. Она не могла оторвать глаз от его прекрасного лица, от мгновенно вспыхнувших тигриных глаз. В этот момент она осознала, что считала минуты до того момента, когда снова увидит мсье де Бланко. Он ее попросту приворожил…
Лоретта попыталась взять себя в руки. В конце концов, поводов для волнения нет. Если бы на пороге возник барон д’Оллери, она волновалась бы так же? Пожалуй, подобные размышления следует отложить на потом.
– Прошу вас, виконт, садитесь, – она указала на стул. Дориан, прежде чем сесть, приблизился и поцеловал девушке руку; Лоретта надеялась, что он не заметит, насколько она взбудоражена. Прикосновение его губ обожгло кожу.
– Благодарю вас. И счастлив снова вас видеть, – чуть растягивая гласные, проговорил он.
– Значит, сестренка, вы знакомы, – вопросительно выгнул бровь Арсен.
– Нас представили друг другу несколько дней назад. – Лоретта помнила этот вечер очень отчетливо. – И вот судьба свела нас снова, – тихонько добавила она.
Дориан откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Девушка взглянула на Арсена, ожидая разъяснений.
– Я повстречался с шевалье в темном переулке, – сообщил брат, – во время его невероятной схватки с грабителями. Лоретта, ты не видела, как шевалье дерется!
– Повторюсь, что я ваш должник, – медленно произнес Дориан, не изменяя позы. – Без вас я бы не управился.
– Моя доля участия в этом есть, однако не столь большая, как ваша, – не остался в долгу Арсен. – В любом случае я советую вам поесть и выпить вина. Вы потеряли много крови.
– Не так уж и много, – усмехнулся Дориан, но за бокалом потянулся. Рука его ощутимо дрожала, да и движения были неуверенными.
– Вы ранены? – обмерев, спросила Лоретта.
Виконт еле заметно покачал головой.
– В плечо, легко.
– Какой ужас! – Лоретта приметила порез на его виске. – Они… они могли вас изуродовать!
– Вряд ли, сударыня! – Дориан наконец догадался, что она переживает, и попытался успокоить. – Это были обыкновенные ночные грабители. Я сам виноват – слишком долго занимался своими делами, а Париж ничуть не переменился, по городу по-прежнему неприятно гулять после наступления темноты.
– Сколько их было?
– Пятеро, сударыня! – без малейшего желания похвалиться, просто констатируя факт, сообщил Дориан.
