После лекции я подскочила к нему, чтобы уточнить время. Мы согласовали наше расписание и уверились встретиться в большую перемену на кафедре. Меня это устраивало.
Когда мы с друзьями остались одни, Катя хитро улыбнулась, поиграв бровями, а я лишь легонько толкнула её, застенчиво улыбнувшись.
До встречи я сгорала от нетерпения. Мне уж очень хотелось исправить оценку. Конечно, повышенную стипендию мне это не вернуло бы, и я всё ещё злилась на самоуверенного индюка, но гораздо меньше.
Это ведь была маленькая, но победа. Моя. Только моя.
Когда я пришла на кафедру, в кабинете был только Владислав Павлович. Интересное совпадение. Я заглядывала к нему в кабинет, когда остальных там не было.
– Зайцева? Входи, я как раз взял твою ведомость, – мужчина потряс передо мной листком бумаги, где вскоре будет вписана мои фамилия и имя.
– А почему вы решили повысить мне оценку без передачи? – замялась я, зажав в руках несчастную зачётку, средний бал которой обещал вновь стать 5.0.
– Потому что был не прав и признаю это, – нехотя заявил мужчина. – Всё познаётся в сравнении, Ира.
Вздрогнула, потому что ещё ни разу не слышала уменьшительно-ласкательное имя от него в мою сторону. Неожиданно. Приятно. Странно.
Слишком много нелепых чувств обрушилось на меня от столь невинного жеста. Кажется, я начинала сходить с ума. Лена предупреждала о последствиях. Они застали меня врасплох, и теперь я не знала, что с ними делать.
Похоже, Лена была единственная из нас, кто мог здраво рассуждать и думать наперёд. Предугадывать. Неужели, мы с Катей были настолько молоды или так неопытны?! Но это же глупо!
– В смысле? – тихо выдала я, положив зачётку на стол, за которым сидел преподаватель.
– Я уже говорил, что ваша группа была одна из первых, кто сдавал у меня зачёт. И я был слишком требователен и хотел видеть идеальные знания. Но ничего идеального нет. Я это понял совсем недавно. И это нечестно по отношению к тебе, что с такими знаниями, как у тебя, я ставил пятёрки, а тебе влепил четвёрку.
Его пламенная речь нисколько не растрогала меня, наоборот лишь немного разозлила. Но я осталась стоять с равнодушным и непроницаемым лицом. Просто не хотела показать свою слабость перед сущим дьяволом.
– Главное, что вы признали свою ошибку, – тяжело вздохнула я, наконец, отметя кучу фраз, потому что многие из них были либо очень грубые, либо нецензурные. – Но я по-прежнему могу пересказать все темы, которые вы читали в прошлом семестре. Пересказать, не готовясь.
– Самоуверенно, – кивнул он. – Но не стоит, – коротко отмахнулся. – Просто понимаешь, – мужчина открыл мою зачётку и начал вписывать туда новую оценку, – к отличницам вроде тебя я отношусь чуть более предвзято.
– Почему? – обескуражено и непонимающе спросила.
– Потому что отличники не должны разрываться. Знания можно потерять, погрязнув в тусовках, веселье и прочем, – после чего он вписал номер моей зачётки в свой бланк.
Всё. Назад пути нет. Осталось донести бланк в деканат.
– О, вы, как и другие, судите очень предвзято, не зная истинной причины, – завелась я, сдавшись. Мне вдруг захотелось выговориться. – Профком и увеличение стипендии – на данный момент мой единственный способ заработать хоть какие-то деньги. Но таким людям, как вы, лишь бы повесить ярлык на человека! – прекрасно понимала, что говорю лишнего, но остановиться уже не могла. – И вы срезали целую тысячу рублей ежемесячно из моего бюджета!
Владислав Павлович посерел, не зная, что и сказать. Он просто молча наблюдал за мной, не говоря ни слова. Неужели понял какую ошибку совершил? Или понял, что не хочет менять мою оценку?
Плевать.
Я наконец-то высказала то, что давно хотела.
– Вот ваша пятёрка, Зайцева, – непроницаемым тоном произнёс он и вручил мне зачётку.
Поблагодарила мужчину, показательно фыркнув. Поспешила ретироваться из его кабинета. Настроение упало, и я не хотела закатить истерику прямо здесь перед не неприятным мне человеком.
Глава 30
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Владислав
Похолодел, когда узнал от Зайцевой, что стипендия и деньги от профкома – единственное, на что она могла рассчитывать. Почувствовал себя последним козлом на Земле.
Чёрт. Нет, наверное, сравнение меня с козлом сильно оскорбило бы невинных животных.
В мгновение возненавидел себя. Дурак. Идиот. Предвзятый и принципиальный пень. Как же я мог не заметить очевидного? Теперь понятно, почему девушка так морщилась, когда я спрашивал её о родителях.
Можно появиться на свет в полноценной семье, но не рассчитывать на помощь своих родственников. Ужасно. Ведь в отличие от сирот, таким детям никогда не оказывают никакой помощи со стороны, и приходится выживать самостоятельно.
Выпендрился, поставил зазнайку на место, влепил ей незаслуженную четверку и доволен? Да пошло оно… в пень!
Я ведь тогда и представить не мог, что такое вообще возможно. Идеалист. Моя семья всегда поддерживала меня в абсолютно любых моих начинаниях. Я ведь даже представить себе не мог, что где-то может быть совершенно иначе!
И сейчас есть только одно, что я мог хоть немного исправить.
Позвонил Максу и попросил встретиться. Кое-как согласовав наши рабочие графики, договорились увидеться в среду вечером в ресторане, на котором настоял друг.
Пришёл совершенно без аппетита, с отвращением глядя на предложенное мне меню.
– Ну-с, у тебя есть какие-то новости? – Макс не стал тянуть и прыгнул с места в карьер. – Иначе бы ты не просил о срочной встрече.
– Да. Есть. Одна, – делая паузу между словами, отчеканил я. Ещё не знал, как сказать другу о спонтанном решении. Я принял его и не собирался отступать.
– Я тебя внимательно слушаю. Неужели, Зайцева упала к твоим ногам, когда ты поставил ей пятёрочку? – пропел он, с удовольствием наслаждаясь запахом дорогого вина.
Он чувствовал себя королём ситуации. Я же себя ощущал самым плохим человеком на Земле.
– Ох, отличницы, они такие. Всё сделают ради «отлично». И могут даже на отлично, – он поиграл бровями, и меня чуть не стошнило.
– Макс! – рыкнул я на друга. – У тебя очень странные представления об отличницах. Большинство из них добиваются всё своим умом. Есть, конечно, неприятные исключения, – поморщился. – Но Зайцева не такая, – жёстко добавил. – И вообще. У тебя очень странное представление о девушках в целом.
– Так что у тебя стряслось? – друг даже не стал со мной спорить и перевёл тему. Он делал глоток за глотком, наслаждаясь каждой секундой своего существования.
Я так, к сожалению, не умел.
– Я выхожу из игры, отказываюсь от спора и готов выплатить тебе всю сумму разом, – коротко отчеканил я принятое решение.
Не собирался больше тянуть. Не хотел больше участвовать в этом фарсе.
– А чего так? Как не вспомню, ты всегда был азартен, – удивился он, чуть ли не поперхнувшись алкоголем.
– Да. Но ты азартнее. Я же вижу разницу: с людьми нельзя играть. Нельзя так поступать, – а про себя мысленно добавил: «нельзя так с Зайцевой».
Что это? Помутнение рассудка? Зарождение чувств к этой невинной и взбалмошной девушке?!
– А раньше тебя это не волновало, – друг покачал головой. Кажется, он начал осуждать меня.
Ну и пусть. Плевать.
– Я был пьян. И я был идиотом.
– И что же заставило тебя поумнеть? – Макс расхохотался, а я сжал кулаки, еле сдерживаясь от того, чтобы полезть в драку.
– Моя слепота, – нехотя признался я, тяжело вздохнув. – Я лишил её не просто оценки, я лишил её повышенной стипендии.
– Это ты только сейчас понял? – похоже, Макс знал что-то, чего не знал я. – Медленно же до тебя доходит, чувак.
– Да. Она живёт без помощи родителей. На все деньги, что кое-как зарабатывает в университете, – поморщился, испытав очередной укол совести. – И при этом успевает учиться на «отлично».
– Посмотрите-ка, какая святая! – усмехнулся Макс, отправляя очередной кусок стейка в рот. Заметив, как изменилось моё лицо, он тут же пошёл на попятную: – Подожди! Да ты походу влюбился в неё! Ох, прости, я совершенно не хотел тебя обидеть!
