кивнула, как будто ответила своим мыслям и развернувшись на пяточках, побежала наверх. Что-то в этой сцене было не так. Я точно упускаю что-то важное! Кажется, я шел завтракать.
Ближе к обеду вернулся Дмитрий Константинович и настроение у него не очень. Отряхнул зонт у входа и расстегнув пальто, лишь хмуро взглянул на меня. Можно было бы списать все это на старость, но это не его случай.
— Что с Вами?
Пошел за ним в гостиную, наблюдая как старик рассаживается в кресле, бросив влажный зонт на журнальный стол с заметным раздражением. Расслабил узел галстука и так же хмуро взглянул на меня.
— Лучше скажи, почему это ты давишь улыбку?
— Дочь замуж выходит, почти все проблемы порешал. Даже с замом мэра! Сейчас уеду не надолго. Надо разобраться со складом, — сел на соседнее кресло, закинув ногу на ногу.
— Видимо ты меня не понял, как и не понял того, что мы упустили лучший вариант, чем Левицкий. Орлов более влиятельная и богатая персона. С ним нас ждали бы лучшее перспективы!
У меня уходит уйма сил на то, чтобы нагло не улыбаться старику. А то пади совсем взбеситься.
— Ты так говоришь, что можно подумать Орлов отбыл в мир иной.
Это конечно печальная была бы новость, но слезы лить не стал бы точно. Старик прищурился и сжал губы в одну линию.
— Нет, не отбыл. Улетает в свои пенаты, аристократ.
Все! Мне больше ничего не надо, что бы быть счастливым.
Глава 18
Михаил Орлов
Перед вылетом наметил себе несколько дел и первым пунктом хочу сделать то, чем давно пренебрегал, приезжая в эту страну. Многие думают, что это не нормально — не знать захоронение жены. А я просто не мог переступить через себя. Слабак, по попросту говоря. Но что-то неуловимое изменилось. Возможно, встреча с Женей. С девочкой, что так похожа на нее лицом и так расхожи характером. Я думал, меня манит ее внешность, примеряя на нее другой цвет волос, но нет. Не надо никого обманывать и себе ни чего внушать. Эта девочка другая. Более свободная, дерзкая, она выросла в любви, хоть и не полной. А моя Даша была храброй, смелой, но лишённая многого. Я так и не смог, не успел дать того, чего она заслуживала!
И вот стою перед холодным мрамором, из которого смотрит на меня она. Я впервые на коленях перед ней, готовый каяться. Все эти годы жил с ней, но без нее.
— Я виноват! — провел рукой по безжизненному камню. — Не смог любить тебя достойно. Теперь и жить достойно не могу.
Холодный, весенний ветер лишь зябью пугает, но не гонит в тепло. Россия — страна переменчивой погоды. Сегодня в шапке, а завтра в трусах. Усмехнулся непогодице.
— Я помню наш вечер возле камина. Совсем озябшая, ты льнула ко мне. Признаюсь. В той прохладе была и моя вина. Мне так хотелось раствориться в тебе и все время было мало. Невыносимо, ничтожно мало.
Вдохнул глубже влажный воздух, не замечая промокших колен. На деревьях уже почки, скоро и вовсе зелено будет. Я вспомнил, то, что ещё никогда не делал для нее.
— Я любил тебя и люблю до сих пор!
Схватился сильнее за мрамор, словно веря, что смогу слиться с ним. Люблю! И все же что-то изменилось. Я смог дышать и чувствовать жизнь возле нее. Безумная девочка!
— Привет. Не ждала здесь никого увидеть.
Я не поверил своим ушам пока не обернулся на нежный, женский голос. Это какой-то бред! Ей то что здесь делать?! Скользнул вверх по стильным сапожкам, по кремовой дубленке, по цветам в руках и по тем чертам лица, что уже так давно забыл.
— Привет, Тата.
Она не смотрит на меня. Не сводит взгляда с чертового мрамора. Изменилась за эти годы, растеряв весь блеск. Я слышал, что она лечилась в психиатрической больнице, но мне было все равно. А теперь вижу, что она до сих пор лечиться. Что с ней случилось? Почему обеспеченная, уверенная, сногсшибательная девушка вдруг оказалась не в себе?
Она наклонившись, положила к подножью памятника цветы. Провела рукой по высеченному портрету. И клянусь, я видел шевеление ее пухлых губ, словно что-то шепнула и снова выпрямившись, посмотрела на нее. Обескураженный этой картиной могу лишь нецензурно выразиться.
— Никто не знал, что я здесь!
— Я пришла к ней и не рассчитывала на компанию.
Ее голос отстраненный, без тех красок, что остались в моей памяти. Смотрю на блондинку и не узнаю в ней ту прежнюю Тату. Медленные, спокойные движения настораживают.
— Почему ты пришла к ней?
— Я часто бываю у нее. Нахожу здесь иллюзию покоя, — подняла глаза к хмурому небу, обняв себя рукам в защитном жесте. — Мне давно нужно было с тобой поговорить….
Сложилось впечатление, что она не со мной сейчас говорит. Этот пустой взгляд пугает, словно из нее вытянули жизнь.
— О чем ты хотела со мной поговорить?
— Что? — резко посмотрела мне в лицо, сведя тонкие брови к переносице. — А, да. Я приходила к тебе, когда она погибла.
Не могу вспомнить те дни, в памяти лишь отчаянье и боль, что граничила с пыткой. Она не сводит взгляда и хмурится под стать погоде.
— Зачем приходила?
Я встал с холодной земли, не обращая внимания на грязь, возвышаясь над хрупкой девушкой. Она подняла на меня исхудавшее лицо и только сейчас заметил синяки под глазами. То ли от усталости, то ли от бессонницы. Выглядит измотанной и потерянной.
— Тогда хотела сказать, что во всем виноват ты! — в голосе появилось смятение. — Ты так ее любил! Променял меня на нее. Ты не представлял тогда, как я страдала. И только после понял это, ощутив на своей шкуре.
Тата опустила глаза к могиле и одинокая слеза скатилась по щеке. Мне захотелось как-то утешить ее, но в ту же секунду передумал.
— Тат,
