Вернувшись в кресло дистанционного управления, Фриман повёл аппарат в сторону от аварийной гондолы. В свете прожекторов появилась вторая струйка воздуха. Ещё утечки. Господи, подумал он, это не лаборатория, а чёртово решето!
И в паническом оцепенении увидел, как гондола начала схлопываться — быстро и неестественно тихо. Биметаллические швы выпустили наружу гейзеры газа, затем вогнулись внутрь разрываемыми на неровные лепестки стальными полусферами. Звука не было — беспилотник не был оборудован микрофонами, — но сотрясение должно было быть колоссальным. Аппарат сильно повело, прежде чем Фриман успел его выровнять, перед глазами пронеслись призрачные и фрагментированные изображения. Дрожь пробежала по всей цепочке гондол, грохотом отозвавшись в полу под ногами.
Фриман отдал приказ об аварийной отстыковке и воочию увидел, как это происходит. Пиропатроны отстрелили гондолу от остальной части станции. Фрагменты обломков отделились от мешанины металла и хаотично понеслись к поверхности — полиэфирные подушки, каркасы перчаточных боксов, скомканная одежда — то ли с телами, то ли без. Остальная же часть гондолы, захваченная в плен якорными цепями, камнем рухнула вниз; словно гигантская рука поднялась из глубин, чтобы забрать её с собой.
Церковные колокола, радужно переливаясь в слабом свете, заметались среди бурлящей воды и устремились вглубь.
* * *
Как только поступили новости о катастрофе, Кеньон Дегранпре на транспортнике добрался в диспетчерский центр ОСИ. Новости, которые он мог узнать, страшили — но он не должен позволить этому повлиять на трезвость суждений. Сейчас нужно работать с тем, что есть; разгребать последствия — задача на потом.
В диспетчерском центре толпились младшие менеджеры, сражаясь за места у консолей. Дегранпре велел выйти всем, кроме командного персонала и инженеров, и велел команде связистов в ожидании дальнейших распоряжений занять места согласно штатному расписанию. Он рассудил, что пусть они лучше просятся в сортир, чем путаются под ногами. Четвёрку подчинённых Дегранпре оставил при себе и распорядился, чтобы на главный экран центра выводилась исключительно информация от повреждённой Океанической станции, и ничего больше.
А на той станции, должно быть, царила суматоха. Активными оставались только стандартные каналы телеметрии. Но и по получаемой по ним скудной информации ущерб был очевиден. Самая глубоководная из гондол цепочки схлопнулась через считанные минуты после того, как сигнал биологической угрозы полностью её изолировал. Очевидно, два эти события были связаны, но как? Учитывая, что гондола потеряна, найти ответ, скорее всего, будет проблематично. Не то, чтобы все до одного лихорадочно пытались найти объяснение; персонал станции изо всех сил старался восстановить её стабильность после сброса повреждённой лаборатории. Дегранпре задался вопросом, так ли уж был необходим этот сброс — может, Фриман Ли мог пытаться что-то скрыть? Но инженеры уверили его, что это действие было необходимо для спасения станции. Тем не менее…
Впрочем, наиболее насущным был другой вопрос: под контролем ли биологическая угроза, не может ли она распространиться?
Дегранпре заказал кофе для всех, кто находился в зале, и с нескрываемым нетерпением принялся ждать, когда Ли — по крайней мере, хоть один землянин, — найдёт время для прямого вызова.
И в этом ожидании он чувствовал свою беспомощность. Вне зависимости от того, что будет дальше, событие приведёт в ярость его начальство на Земле. Ему придётся отправить Семье отмеченный красным флажком отчёт — и принять всю полноту ответственности, от которой не уйти. Ну, а между тем…
Между тем, ему остаётся лишь молиться о том, чтобы ситуация осталась под контролем.
Младший сотрудник принёс ему кофе. Напиток был синтетическим и по вкусу напоминал пепел, взболтанный в колодезной воде. Тем не менее, к тому моменту, как на экране соизволил появиться Ли, Дегранпре осушил две чашки. Трестовская униформа начальника Океанической станции была растрёпана, её покрывали пятна испарины. Кожа Ли была столь же классически тёмной, сколь кожа Дегранпре — классически светлой; на Земле они оба сошли бы за умеренно красивых. Но только не в койперовских поселениях, где излюбленным цветом кожи был коричневый, смешанного происхождения.
— Я хочу полностью эвакуировать Океаническую станцию, — без экивоков заявил Ли.
Дегранпре моргнул.
— Вы же знаете, у вас нет полномочий…
— Менеджер, я прошу прощения, но дело не терпит отлагательств. Что бы ни вырубило Шестую гондолу, оно в первую очередь подействовало на людей, во вторую — на электрические системы, и в третью — на структурную целостность самой гондолы. И всё это — меньше, чем за час. Я больше никого не хочу потерять.
— По данным нашей телеметрии, проблема под контролем. Если у вас есть свидетельства обратного, прошу вас ими поделиться.
— При всём уважении, у меня нет никаких свидетельств! Что мне известно точно — одна из моих лабораторий лежит на дне морском, а двое людей мертвы. На момент инцидента в их перчаточном боксе имелись бактериальные бляшки. Я не знаю, имело ли это отношение к проблеме, но похожие организмы есть и у нас, практически в каждом перчаточном боксе на станции. Если это представляет опасность…
— Вы не можете этого знать.
— Нет, не могу — и именно поэтому я…
— Вы предлагаете мне пожертвовать чрезвычайно ценным активом из-за одного несчастного случая и умозрительных предположений.
— Мы всегда можем вернуться на станцию.
— Ценой огромных затрат ресурсов и рабочего времени.
— Сэр… вы правда готовы взять на себя такой риск?
Ублюдок пытается выгородить себя на случай новых проблем. Дегранпре представил, как Ли даёт свидетельские показания на разбирательстве в Трестах: «Несмотря на мой недвусмысленный запрос на эвакуацию…».
— Доктор Ли, как только вы сумеете предоставить мне убедительные аргументы, мы сможем от них оттолкнуться.
Ли прикусил губу, но понял, что спорить бесполезно.
— Если вы отслеживаете нашу телеметрию, то знаете столько же, сколько я. Этим утром с гондолой что-то случилось. Никаких сигналов от команды, только звук сирены о биологической угрозе. Я распорядился задраить переборки. Электрическая сеть и жизнеобеспечение отключились вскоре после этого, по неизвестным причинам. Часом позже гондола утратила целостность корпуса и обрушилась под внешним давлением. Это всё, что нам известно.
— Вы сумели достать какие-либо обломки?
— У нас недостаточно управляемых роботов или скафандров, чтобы достать хоть что-нибудь значимое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
