Командование ВА дало согласие. Для завершения дела выслана вам опергруппа с полковником Стариковым во главе. После окончания операции работников группы не задерживать».
13. Операция по уничтожению полевой ставки
Полковника Кронова отозвали в Москву, а капитану Неводову предложили временно исполнять его обязанности. Поговаривали, что вознаграждение пришло за умело выполненную операцию по выявлению целой группы агентов противника. Перед отъездом в штаб армии у Неводова с генералом Смирновым в присутствии помощников комдива состоялся разговор:
— Довольны назначением, капитан?
— За поздравительную оду Елизавете Михаилу Ломоносову выплатили награду — две тысячи рублей полушками и деньгами. Весила награда три тысячи двести килограммов. Тяжелая, правда? — шутливо ответил Неводов, и все заулыбались.
— Вы правы, капитан, но тяжелая полоса позади.
— За всю войну получил из Центра первую благодарность. Дышится как-то легче!
— Не только вам! Я-то основательно перетрусил. Когда, думаю, опять сорвется дамоклов меч? Теперь снова сплю с храпом. А то адъютант слушок пустил: «Хозяин заболел!» — «Почему ты думаешь?» — спрашивают. «Храпеть перестал старик!» За «старика» я его еще вздую!
Приехав в штаб Воздушной армии, Неводов встретился с полковником Стариковым. Высокий, худой, узкоплечий, полковник поджидал его на аэродроме за рулем «виллиса». Неводов был предупрежден, подошел к машине, сел в кабину.
— Здравствуйте, товарищ полковник. Я Неводов.
— Здравствуйте, майор!.. Согласно приказу, вы майор уже третий день. Рад поздравить! Прокатимся куда-нибудь на речку, в лесок?
— С удовольствием!
Полковник Стариков вел машину аккуратно, не вынимая из уголка тонких губ потухшую папиросу с длинным мундштуком. Его белое лицо неподвижно, светлые глаза прищурены и затенены надвинутым козырьком фуражки. Он выбрал поляну на обрывистом берегу степной реки, вылез из машины, с удовольствием разминал ходьбой длинные ноги, затянутые в шевро высоких сапог.
— Присядем?… Рассказывайте, майор, о вашем плане. Говорите все, что считаете нужным, я пойму.
— Обстановка такова… Показания Тугова подтверждают, что он и Шейкин — жертвы инсценировки с целью отвести наш главный удар. Кто настоящий резидент? Мои соображения вы знаете. Вот основные улики: о плане бомбардировки переправы знал ограниченный круг лиц, и ОН был среди них. На борту самолета «СИ-47» был тоже ОН. Вы помните текст третьей радиограммы? «23 в 8.00 пришлите спарринг-партнеров на аэродром». В этот день и в этот час через наш аэродром должен был проследовать «ЛИ-2» с очень высокими представителями Ставки. Об этом знали только командующий, генерал Смирнов, я и ОН как обеспечивающие безопасность перелета. Слава богу, кто-то изменил маршрут «ЛИ-2», но в тот день и в то время над нашим аэродромом появились две пары «мессершмиттов». Теперь еще…
— Минутку, майор. Вы правы, это ОН. Я ведь временный представитель Центра, а в самом деле начальник Саратовского управления. Дело агента Слюняева, с которым вы частично знакомы, вели мои работники. Разными путями мы подошли к одному лицу. ОН сын Слюняева, сменивший неблагозвучную фамилию отца на другую — Кторов. Кторовым ОН уехал в отпуск из училища, в одной из глухих деревушек женился и взял фамилию жены. В боевую часть приехал уже под новой фамилией. Мы распутали весь клубок, и конец привел к вам. Слюняев признался, что ОН не его сын, а человек, пришедший «с той стороны»… Кажется, все, нужно ЕГО брать и делать очную ставку с «отцом». Но… Слюняев умер до того, как мы узнали последнюю фамилию его «сына». В нашем распоряжении нет фактов, уличающих ЕГО в преступной деятельности, у вас же, майор, доказательства только косвенные. Поэтому Центр согласился принять ваш очень рискованный план. Повторите мне его в общем.
— Расчет на ЕГО фанатизм, на его преданность фюреру. И еще на то, что сейчас ОН должен считать себя вне подозрений… Мы планируем бомбардировку населенного пункта, в котором якобы расположилась ставка Гитлера. План разрабатывается в соседнем полку, так, чтобы сведения просачивались и в другие части. ОН должен знать об операции. Узнав, постарается сообщить. Ведь дело касается жизни фюрера! Попросит полет или навяжется с кем-нибудь, захватит с собой передатчик. Мы запеленгуем передачу, сфотографируем самолет и «привяжем» фотокадры к местности. Если не клюнет на приманку с фюрером, придется арестовать так.
— Да-а… — Полковник Стариков задумчиво поковырял палочкой землю. — А если улетит?
— Постараемся обставить все как надо.
— Ну что ж, майор, мне дали право сказать последнее слово, и я говорю: добро!
На совещании у командующего присутствовали представители всех частей Воздушной армии. Он ознакомил офицеров с общей обстановкой на фронтах. Красная Армия наступала. Предстояла перебазировка авиации на новые аэродромы.
Командующий перешел к тактическим задачам и неожиданно, прервав себя на полуслове, обратился к великану полковнику, командиру полка АДД:
— Пока не забыл… Я проверил подготовку ваших летчиков, полковник, и остался недоволен. Послезавтра вылет, а у вас еще не подобраны все экипажи. Пожалуйста, не убеждайте меня, что все ваши летчики асы! Вы не поняли всей важности задачи. Только снайперов точного бомбометания на борт! Только тех, кто ночью видит не хуже совы! Из Москвы дважды запрашивали о готовности, и я доложил. В какое положение вы меня ставите, полковник?
— Все будет сделано, товарищ генерал-полковник! Сам пойду на этот филиал волчьей норы! — громыхнул побуревший от досады великан.
— Без патетики! Больше напоминать не буду. Итак, продолжаем, товарищи!..
Краска с полного лица командира бомбардировщиков не сходила до конца совещания. Кроме него, командующий никого не задел, и он, скрывая возмущение, ерзал на стуле, мешая сидевшему рядом генералу Смирнову слушать. Тот, ухмыльнувшись в усы, отодвинулся поближе к Лаврову.
Совещание закончилось докладами командиров частей о готовности к перебазированию. Не спросили об этом только командира бомбардировщиков. Он ждал, уставившись на командующего преданными глазами, на челюстях бугрились желваки. Но к нему так и не обратились. Полковник выходил из комнаты злой, ссутулив широченные плечи. У двери его толкнул в бок Лавров:
— Получил пониже спины?
— Чтоб сказился подлюка Гитлер! — смачно сплюнул разгневанный полковник. — Ну и подсыплю я ему хайля, зануде, костылей не унесет!
Представители частей разлетелись по своим аэродромам, а майор Неводов не находил себе места. В который раз проверив готовность к операции, бездумно ворошил старые и ненужные бумаги на столе, наконец прочно уселся на подоконнике около зеленого ящика полевого телефона. И телефон зазвонил. Подал голос генерал Смирнов:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
