Молча перегородив дорогу, Василий исподлобья уставился на всадников. Словно это ему доверили дорогу от всяких охранять. Оглядев пристально противников, привычно дал каждому характеристику. Трое простые как валенки. Да видно и воины из них такие же. Сытые, молодые рожи на которых так и написано, что привыкли только слабых. А вот четвертый старше. Бросаются в глаза шрамы, и посадка такая, что только многими годами в конном строю. Даже шелом не снял, как те. Этот не овца, этот волк.
— Ну? — выдержав подобающую случаю пазу, проревел Василий. — Кто из вас вчера бесчинства творил?
Всадники переглянулись, один даже наморщил лоб, пытаясь вспомнить о каких бесчинствах говорит этот… странный. И радостно заржали:
— Какое ж то бесчинство было? — отсмеявшись, чуть выехал вперед старший, видно не только по возрасту, но и по званию, чуть не толкая широкой конской грудью Василия. — Так… Повеселились немного. Заодно и боярскую честь защитили.
Его глаза, глаза матерого волка, хищно сузились ощупывая богатыря. По этому взгляду, Василий понял что не ошибся — самый опытный, самый опасный. Остальные так… шавки брехливые. А этот, вон, и руку уже держит на рукояти меча, и мышцы подрагивают готовые взорваться серией молниеносных движений, что мигом превратит неведомого наглеца в капусту. Ну, попробуй — мысленно бросил ему Василий, попробуй. По глазам уже увидел, как тот зорко отметил и одутловатое лицо, и характерный цвет носа, и красные прожилки в глазах… Вон, даже чуть мышцы расслабил. Может и умелый воин, а допустил ошибку — решил что противник слабоват. Непростительная в его службе ошибка. За его спиной молодые радостно ржали тыкая пальцами в виднеющуюся из-за правого плеча Василия палицу.
— Стало быть не ошибся — сам себе кивнул Василий. И хмуро пояснил возвышавшемуся над ним гридню: — Боялся, вдруг невинных зашибу…
Молодые еще ржали не до конца понимая что происходит, а по лицу старшего уже пробежала тревога. Рука дернула меч, даже до половины успел достать…
Раздался глухой стук, хрупнуло. И под ноги перепуганному коню тяжело свалилось изуродованное тело. Молодые ошеломленно уставились на своего вожака — блестящий стальной шелом, привезенный им из дальнего похода, вмялся почти наполовину, проломив тонкую височную кость. Кровь брызгала быстрыми струйками, спеша покинуть мертвое тело. Ноги дернулись в тщетной попытке сбежать от смерти, и застыли навечно.
Этого секундного замешательства Василию хватило на то, что бы следующим могучим ударом достать еще одного. Удар пришедшийся в плечо, выдернул гридня из седла, и с шумом бросил в густые придорожные кусты. Двое оставшихся наконец опомнились. Выхватив мечи, толкаясь и мешая друг другу, направили упирающихся коней на крутящего палицу Василия. Не дожидаясь неумех, тот сам бросился навстречу. Мечи взвились над его головой с небольшим опозданием. Размашистый удар расплющил ближайшего гридня, выбив из него крупные брызги крови. Следующий удар пришелся прямиком по крупу коня последнего. Бедная коняга жалобно ржакнув, тяжело рухнула на землю с размолотым в муку позвоночником. Всем своим немаленьким весом придавив к земле последнего всадника. Короткая агония и несчастное животное испустило дух.
Василий переводя дыхание, опустил палицу. Конь первого, отбежав чуть в сторонку, косил испуганным взглядом на страшного человека. Вокруг, на сколько хватало глаз, сочная зелень кустов и травы покрылась темными крапинками крови. Ну и мясником стал, мелькнула осуждающая мысль. Словно не четверых, а сотни две резал.
На плечи обрушилась усталость. Палица с глухим стуком упала в дорожную пыль, чудом не зацепив кровяную лужу. Ноги дрогнули. С большим усилием удалось устоять. Перед глазами мелькнули черные мошки. Василий с трудом вздохнул и помотал головой. Эх, развалина… На подгибающихся нетвердых ногах, кое-как дотащился до испуганного коняги. Похлопал по морде. Конь, дернулся но не отбежал. Стоял дрожа, только огромные карие глаза с мольбой смотрели на человека. Бархатные ноздри коня трепетали ловя приторно-страшный запах свежей крови.
— Ну, — ободряюще прошептал Василий, — не боись. Я ж не зверь какой, что б беззащитное животное… Ты ж не виноват, что хозяин этим, которое плавает, оказался…
Конь фыркнул и потерся мордой о его плечо, словно хотел сказать, что мол не осуждает, мол, жизнь такая.
Василий с надеждой потянулся к седельной сумке. Так и есть. Что б такие и без бурдючка с вином?! С наслаждением сделал несколько больших глотков. Не вино, правда, но брага хорошая. Словно живая вода пробежала по мышцам. Усталость отступила, в голове прояснилось. Я ведь не напиться хочу, мысленно оправдался перед собой Василий, надо же хоть дрожь в руках унять. Оправдался, и покраснел от такой неприкрытой лжи. Сколько раз за последние годы к ней прибегал? Хоть бы новое что придумал.
Стон донесшийся из-под убитого коня, разом отмел все мысли. Не время сейчас себя жалеть. С великим тщанием вытащил единственного уцелевшего из-под неимоверной тяжести мертвого животного. И вовсе не из-за жалости к раненому, просто, кто кроме него сможет рассказать, не поздно ли еще девчонку спасать. Может съехали уже купцы, тогда хоть узнать в какую сторону спешить нужно. Раз уж дал слово умирающему, то будь добр — сдержи. На слове крепком земля русская держится.
Пока раненый был без сознания, Василий его обыскал, да связал руки покрепче. Благо в седельной сумке и веревка прочная отыскалась. Хоть при таких ранах и не сможет сопротивляться, но лучше даже такого поостеречься. Чем, как они недавно, понадеяться на силу.
Жаль было брагу без толку переводить, но и ждать пока сам в сознание вернется времени не было. Скрепя сердце, плеснул немного восхитительной жидкости на перекошенное болью лицо гридня. Плотно закрытые веки, с длинными как у девицы ресницами, чуть дрогнули. Василий с тяжелым вздохом плеснул еще. Негромко застонав, раненый приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на богатыря. Оно и понятно, не помнит что произошло. О землю так шмякнуться — и имя свое забыть можно. К чести гридня, одного быстрого взгляда хватило оценить ситуацию. Рыпнулся было, да вязал его Василий на совесть, поэтому только зашипел от резкой, бьющей все тело боли, в перебитых ногах.
— Ну? — криво усмехнулся Василий. — Попытался?
Ответом был полный ненависти и страха взгляд. Василий пристально всмотрелся в перемазанное брагой пополам с пылью лицо молодого парня. Совсем пацан. Только-только на подбородке начали появляться первые завитки русых волос. И что ему дома с мамкой не сиделось?
— Что с девчонкой? — сурово спросил богатырь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
