Я иду в центр комнаты, оглядываюсь вокруг. Где бы они спрятали клавиатуру? Нет, здесь они бы не использовали клавиатуру. Они бы использовали сканер. Я изучаю комнату, стены, лампы, каждый шкаф. Затем я понимаю. Я возвращаюсь к двери. Никому бы не пришло в голову проверить внешний сканер, находясь уже внутри комнаты. Возможно… Я выхожу и прикладываю главную ключ-карту. Мгновенно, серия щелчков разносится по всей комнате.
— Здесь, — говорю я. — Так-то лучше. Теперь ты можешь сказать мне, что мы ищем?
Джексон стоит, покачивая головой.
— Блестяще, Александра. Действительно блестяще, — он открывает ящик, демонстрируя три ряда крошечных квадратиков. Он вынимает один. — Это видео-чип. «Х» — Химики, то есть их здание. IV — этаж, и 3 — номер лаборатории. Так что, этот ящик содержит показания камеры той лаборатории. Вчера твой отец водил меня в лабораторию Химиков. Лаборатория №3 перекрыта, стекло в двери закрыто, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Почему? Должна быть причина. Я думаю, это имеет отношение к военной стратегии, может быть, Химики что-то придумывают. Я не знаю, что. Но я надеюсь, этот чип, — он протягивает его мне, — даст нам ключ к разгадке.
— Но, почему…
— Я объясню позже; у нас есть всего несколько минут.
Он вставляет в монитор первый чип. Лаборатория. Химики приходят и уходят. Но ничего необычного. Он вставляет чип за чипом, сменив десять или больше, все такие же скучные, как и первый. Я начинаю думать, что это находится не здесь, когда он вставляет предпоследний чип. Лаборатория заполняет экран, но эта лаборатория не такая, как остальные. Она выглядит так, словно в комнате взорвалась бомба. Мы с Джексоном оба наклоняемся ближе к экрану.
— Ты…
— Тсс, — говорит Джексон. — Ты слышала это?
Мои уши напрягаются, но я не слышу вообще ничего. Я качаю головой, мой пульс мчится со всей скоростью. Он засовывает в монитор другой чип и набирает серию команд, которых я не узнаю. РЕПЛИКАЦИЯ мигает на экране.
— Давай, давай, — шепчет он.
В итоге, оба чипа выскакивают. Джексон возвращает видео-чип в ящик, хватает меня за руку и вытягивает из комнаты. Он огибает угол и прижимается к стене. Проходит несколько секунд. Ничего нет. Ни звука. Ни света. Затем щелчок… щелчок… щелчок мягко разносится из зала, перпендикулярного тому, где мы находимся. Становится всё громче и громче, пока я не понимаю, что кто-то или что-то может слышать моё дыхание и ощущать мой страх.
Я тяну Джексона за руку, но он качает головой. Мы не можем просто стоять здесь! Я смотрю на холл и обратно на Джексона, затем щелчки прекращаются.
— Идём, — Джексон подгоняет меня в обратном направлении.
— Идём куда? — шепчу я, смотря на холл позади себя. В самом конце находится дверь к аварийной лестнице, но мы никогда не сможем это сделать, не будучи замеченными. Щелчки начинаются снова.
— Иди, сейчас! — говорит он.
Я бегу к двери, бросаюсь через неё и пролетаю вниз два лестничных проёма, прежде чем останавливаюсь, чтобы посмотреть, где Джексон. Я поднимаю взгляд, моё сердце колотится при виде его на верху лестницы, смотрящего на дверь. К счастью, мы были всего лишь на третьем этаже, поэтому, на уровне, на котором я нахожусь, должна быть дверь наружу. Я просматриваю открытую лестницу, и, конечно же, слева от меня над дверью находится знак. Я оглядываюсь на Джексона, неуверенная, должна ли я бежать или ждать его. Он наклоняет голову, чтобы прислушаться, и я делаю то же самое. Мы ждём в тишине, поэтому это похоже на вечность, затем Джексон прыгает с вершины трехэтажной лестницы и приземляется на уровень, где стою я, его лицо переполнено возбуждением.
— Мы сделали это! — он поднимает меня в воздух. — Это было умопомрачительно. Изумительно. Я не могу поверить, что мы не были пойманы. Я не могу поверить, что ты пришла. Это было так…
— Эй! Опусти меня! — я выкручиваюсь из его захвата, и затем, слышу движение наверху лестницы, и моя кровь превращается в лёд.
Джексон поворачивается вокруг, притянув меня к себе за спину.
— Хм, должно быть, ты слишком взволнован, раз так ласков с человеком, — раздаётся голос с третьего этажа, где Джексон стоял лишь мгновение назад.
Моему мозгу требуется мгновение, чтобы понять, что это голос Маккензи Стори и она только что назвала меня человеком, что значит, что она должна быть…
— Проклятие, Кензи, где предупреждение? — говорит Джексон. — Я думал, ты на карауле или что-то ещё, — он открывает дверь аварийного выхода.
— Время вышло, — произносит Маккензи. — Родители Ари ищут её. Она должна вернуться, — хотя она и назвала моё имя, она ни разу не посмотрела на меня.
Джексон кивает.
— Ари, скажи им, что ты плохо себя чувствовала. Извинись…
— За что?
Он бросает мне раздражённый взгляд.
— Люди не задают вопросов, когда ты признаёшь, что был не прав, прежде чем они должны будут сказать тебе что-то.
— Что на счёт чипа?
Джексон выходит в узкий переулок, призывая Маккензи следовать за ним.
— Я буду у тебя дома в обычное время, с чипом в руках. Хорошо?
В это время я смотрю на свой телефон и чувствую раздражение.
— Прекрасно. Увидимся позже.
И я поворачиваюсь и устремляюсь вниз по переулку, запрыгивая в первый электрон, который вижу, у меня на уме более сильный страх.
Мой отец собирается убить меня.
Глава 7
Я крадусь позади своего дома, надеясь, что если войду с чёрного входа, то родители не поймут, что я пришла домой. Я поднимаюсь по ступенькам к заднему двору, провожу своей ключ-картой и жду, пока откроется дверь. Ничего не происходит. Провожу ключом снова и жду. По-прежнему ничего. Я собираюсь паниковать, когда дверь открывается с другой стороны. Всё моё тело каменеет.
Я начинаю мысленно перебирать оправдания. Папа не оставит меня в покое, если у меня не будет веской причины опоздания, но у меня нет даже плохой причины. Я подумываю изобразить болезнь, но вижу маму, стоящую по другую сторону двери. Она прижимает палец к губам и настоятельно зовёт меня внутрь.
— Ари Элизабет Александр, — шепчет она, её тон твёрд. — Мы поговорим об этом утром, я не хочу бодрствовать полночи, слушая, как вы с отцом ссоритесь, я предлагаю тебе идти в постель. Он спит. Я скажу ему, что ты пришла раньше. Я не буду снова ему лгать. Поняла?
Я киваю, чувствуя слабость до глубины души. Я никогда не хотела, чтобы она лгала ради меня. С этого момента мне придётся быть более осторожной. Я не могу втягивать её в это. Не могу вообще никого втягивать.
