Я навожу курсор на письмо и затем говорю:
— Открыть.
Оно переворачивается, и появляется записка.
Я забыл сказать тебе: постарайся не кричать.
— Д
Я смотрю на надпись, пытаясь проанализировать слова, словно в них есть что-то ещё. Я понятия не имею, что он имеет в виду. Я нажимаю на удаление записи, колеблюсь, и вместо этого архивирую.
Мой будильник издаёт звуковой сигнал. 11:59. Я ложусь, но не беспокоюсь о своём патче. Я даже не проверила, в кейсе ли он. Теперь это бессмысленно.
Звучит оконная сигнализация, и я заставляю себя сделать долгий, ровный вдох. Расслабиться — расслабиться — расслабиться — расслабиться. Я повторяю эту мантру снова и снова, надеясь, что слова подействуют на моё подсознание, потому что внутри я взволнована. Что-то говорит мне, что сегодняшняя ночь изменит всё.
Ветер дует в только что открытое окно, заполняя комнату запахом сосны и жимолости. Мурашки бегут по коже. Я ожидаю, что Джексон начнёт Лишение, но тепло так и не появляется.
— Ари.
Я открываю глаза и вижу его, сидящего рядом со мной. Он выглядит расслабленным. Он всегда кажется расслабленным, словно ничто и никто не может потревожить его. Я бы хотела чувствовать себя так же.
— Что ты делаешь? – спрашиваю я.
— Сначала нам надо поговорить.
Я сажусь, притягивая колени к груди, и крепко их обнимаю.
— Хорошо, поговорим. Давай начнём с атаки. Ты знал, не так ли? Почему ты не остановил это? Те люди… дети, — я смотрю вдаль, пытаясь сдержать слёзы.
— Да, я знал.— Он роняет голову. — И я уже сказал тебе: я не могу остановить это. Нападение - это второстепенный процесс. Это было лишь предупреждение о вещах, которые случатся, если Парламент продолжит отказываться от сосуществования.
— Отказываться? Это всегда было частью договора. Я думала…
— Нет. Всё, что тебе говорили — ложь.
Его слова, как пощечина, я отрицательно качаю головой. Это невозможно. Но Обращение… Зевс ушёл со сцены. Тем не менее, отец не будет лгать мне.
— Он будет, и он уже это делает. Все высшие руководители знают.
Я подпрыгиваю. Я не сказала ничего вслух.
— Прекрати это делать. В любом случае, как ты это делаешь?
Джексон пожимает плечами, продолжая спокойно смотреть.
— Прости, я не способен это контролировать. Обычно я лучше это скрываю. Это есть у всех ТА. Устройство имплантируется в нашу слуховую систему. Оно читает беспокойство и стресс в твоём тоне и в твоём выборе слов, затем, переводит прочитанное в данные.
— Получается, ты слышишь мои мысли?
— Нет. Это скорее обоснованное предположение на основе чтения твоего напряжённого состояния. Просто, в этом я разбираюсь лучше, чем большинство.
Я застываю. Мои руки падают по бокам, как лапша.
— Большинство. Ты сказал «большинство»? Скрытные Древние. Они не изгои, не так ли? Зевс послал их, как он послал тебя. Этого не может быть.
— Ари…
— Нет, прекрати. Просто прекрати.
Я хожу по комнате, в моей голове ураган из кусочков головоломки, которую я не могу собрать. Вопросов слишком много, чтобы я могла на всех сосредоточиться и сформулировать, но один крепко засел в моей голове. Я должна узнать. Я делаю паузу, стоя передним ближе, чем я обычно стою с кем-либо, но я хочу быть уверена, что услышу его ответ.
— Что ты хочешь от меня?
Впервые он смотрит в сторону. Он чешет подбородок и проводит рукой по волосам. Затем, вмиг он оказывается рядом со мной. Он хватает меня за руку, и я втягиваю воздух. Я не могу дышать. Я не могу дышать.
— Джексон! — кричу я.
Рука зажимает мой рот.
— Я просил тебя не кричать, — шепчет он.
Давление сковывает мои грудь и лёгкие. Такое ощущение, что глаза выпадут из орбит. Я кусаю его руку, но он держит крепко. Затем, давление уходит, и я стою в кабинете, кабинете, который я узнаю. Папа говорит кому-то войти. Входит президент Картье в сопровождении Зевса Кастелло. Они выглядят злыми, но отец, как Джексон, никогда не выглядит напуганным.
Отец строчит записку, а затем смотрит на них.
— Спасибо, что пришли, — говорит он. – Я рассмотрел предоставленную вами информацию, г-н Кастелло. К сожалению, наши химики не согласны. Ещё не время для сосуществования. Мы сообщим вам, когда запасы продовольствия смогут поддерживать оба вида.
— Запасы продовольствия! – Зевс хватается за спинку стула. — Мы обеспечиваем вас едой. Мы соблюдаем нашу часть соглашения. — Его голос дрожит и он заикается. — Со-со-соглашение, гармония мнений, действий, нравов. — Его лицо расслабляется, и он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Наш вид, сэр, полностью акклиматизировался два месяца назад, но вы по-прежнему отказываетесь. Во что вы играете, Командир?
Я бросаю нервный взгляд на папу, но прежде чем мне удаётся услышать ответ, я дёргаюсь назад, сила вытесняет весь воздух из моих лёгких. В горле поднимается желчь. Слёзы текут из моих глаз. Затем, я спотыкаюсь и падаю на пол своей спальни.
Проходит несколько секунд, прежде чем я открываю глаза. Джексон скручен на полу, он белый, как бумага и весь в поту. Его тело дёргается в конвульсиях. Я мчусь к нему и проверяю его пульс, который мчится в его венах. Я бегу к ванной комнате и смачиваю тряпку в холодной воде. Когда я возвращаюсь, он уже сидит. Я становлюсь на колени рядом с ним и прикладываю ткань к его лбу и шее.
— Ты в порядке? – спрашиваю я и затем, понимая, что делаю, а точнее для кого я это делаю, бросаю полотенце в его руку. Он очень похож на человека, должно быть, мой инстинкт помощи нуждающимся заставил меня действовать прежде, чем я могла подумать.
Он кивает.
— Просто… секунду, — шепчет он. Ни один из нас не говорит минуту или две. Джексон открывает глаза и смотрит на меня. — Спасибо за это, — говорит он, поднимая полотенце в руке.
Я отодвигаюсь, но остаюсь сидеть на полу.
— Что ты со мной сделал?
Он переводит дыхание.
— Групповая трансмиссия. Я показал тебе воспоминания, которые были показаны мне. Я знал, это был единственный способ, чтобы ты мне поверила. Я не делал этого с человеком раньше… ну, не считая последнего раза. — Он улыбается снова. — Это изматывает. Ваш разум настроен более скептически, чем наш. Требуется больше энергии, чтобы внедрить вам воспоминания.
Я вспоминаю, что видела.
— Итак, ты приспособился к Земле?
— Да. Сейчас наши тела очень похожи на ваши. Наши тела очень сильны. Мы готовы.
— И мы не позволяем прийти вам сюда навсегда.
— Да. События, воспоминания о которых я тебе передал, произошли четыре месяца назад. Нам сказали продолжать Лишение, пока сосуществование не будет согласовано. Но, насколько ты видишь, переговоры не прошли удачно.
