— Ты худеть не пробовала? — усмехнулась Акрилла. — А чем тебе не нравится, что он такой молодой? Зато он симпатичный. Вот с ним бы я, пожалуй, и не отказалась.
— Всю жизнь только тем и занимаюсь, что худею, — засмеялась ее подружка. — И результат сама видишь. Слушай, Акрилла, а у тебя уже были мужчины?
— Нет, — смутившись, призналась девушка. — У меня очень строгие родители… А здесь я еще ни с кем настолько близко не познакомилась.
— Вот была бы потеха на вас с Мафеем посмотреть! — захихикала Вероника. — Представляю, какая это должна быть умора — два девственника пытаются понять, что друг с другом делать! Ты бы сначала с кем-то другим научилась, что ли.
— Ты так говоришь, будто мы действительно уже собрались и договорились! — обиделась Акрилла. — Я же теоретически. Если бы он предложил. А он же не собирается предлагать.
— И не соберется, если ты будешь все время прятаться в своей комнате. Ты чего так мало по дворцу ходишь, с людьми не общаешься?
— Боюсь, что меня король увидит.
— Вот трусиха, нашла, чего бояться! Что он тебе сделает, этот король? Съест, что ли?
— А вдруг я ему понравлюсь?
— Ну и что? Вон, старшие дамы только и мечтают о том, чтобы ему понравиться. А ему нравится только Камилла, да и то иногда. Вот представь себе — он тебя увидит, влюбится с первого взгляда, и предложит руку и сердце… — Вероника захихикала.
— Вот именно. Сама же хихикаешь. Не руку и сердце, а свой большой и толстый… как это Камилла говорит — осадное бревно?
— Ну и что? А тебе что, не интересно потрахаться с таким мужчиной, у которого большой и толстый? Или боишься, что порвет на лоскуточки?
— Нет, я его вообще боюсь. Он какой-то… страшный. Как сказочный злодей.
— Меньше надо сказки читать. Вовсе он не страшный, а смешной. Я представляю, как он смешно выглядит со стороны, когда трахается… Умора! А Селлия еще поперлась смотреть, дура старая… А вот эта помада тебе как?
— А с этой ты похожа на шлюху. Попробуй что-нибудь посветлее. А у тебя мужчины были?
— Были, — гордо заявила Вероника. — Целых два. Я даже рассмотрела, как выглядит член, хотя было темно. Интересно, а у эльфов такие же, как у людей, или какие-то другие? Попробовать раскрутить его высочество, что ли? Хоть он и сопляк, а все же любопытно…
— Вот тебе! — не удержался Мафей и показал зеркалу кулак. — Не дождешься!
— Убирай их к демонам, — простонал Кантор, давясь от смеха. — А то у тебя уже уши малинового цвета, а если еще послушаешь, они вообще в трубочку свернутся. Ты что, никогда не слышал, как о нас говорят женщины?
— Как-то не попадалось, — признался принц, прикрыв уши ладонями, видно, проверить хотел, не свернулись ли еще. — А ты слышал? А где?
— А я часто слышу разговоры, не предназначенные для моих ушей. У меня очень тонкий слух. Должен тебе заметить, что женщины обожают обсуждать нас, когда мы не слышим. Кстати, если тебе интересно мое мнение, можешь смело трахать Акриллу. Глубокоумные рассуждения ее подружки насчет двух девственников — полная фигня. Разберетесь. Давай дальше смотреть.
— Это комната Селлии, — пояснил Мафей, когда в зеркале проявилось новое изображение. У Селлии сидела Камилла, любовно облизывая леденец, и с усмешкой слушала рассказ о какой-то оргии в королевских апартаментах. — Будем слушать?
— Ну их на хрен. Давай дальше.
— А это комната Эльвиры… Ой, а это кто?
— А это он и есть, — облегченно вздохнул Кантор, узрев знакомое лицо вождя и идеолога. Пропавший товарищ сидел за столом и уныло пялился в пространство, между делом наворачивая варенье столовой ложкой.
— Это он? — Мафей чуть не влез в зеркало, присматриваясь. — Он совершенно не похож на эльфа.
— Конечно, не похож. Иначе о нем бы все знали, как и о тебе. Да и вообще, такие переводняки вроде вас редко бывают так сильно похожи на чистокровных эльфов. У твоей мамы тоже, наверное, были эльфы в роду, и получилась редкая комбинация генов…
— Я знаю, — кивнул принц. — Мне мэтр Истран объяснял. Ну так что, пойдем знакомиться? Ты же обещал.
— Пойдем. Телепортом или пешком?
— Пешком, конечно. Я никогда не был в комнате у Эльвиры.
— А это имеет значение?
— Конечно. Маг может телепортироваться только туда, где он был, и если он хорошо помнит это место. Есть особые ориентиры… но тебе это, наверное, будет непонятно.
— А когда ты там побываешь, то сможешь?
— Смогу. А тебе зачем?
— Да я вот о чем… Я-то вас познакомлю, но мне надо будет с этим товарищем переговорить наедине. Ты мог бы нас оставить на время, а потом вернуться? И, разумеется, не подслушивать наш разговор в зеркале. Это действительно тайна.
— Хорошо, — согласился Мафей. — Если хотите, я вас перенесу в одно место, где вас никто не подслушает. А долго вы там будете?
— Думаю, для верности около часу. И, Мафей, прежде чем вы познакомитесь, пообещай мне две вещи.
— Не говорить никому? Конечно, что я, маленький, не понимаю? А еще что?
— Не заглядывать в него. Ты можешь увидеть там… лишнее.
— Я постараюсь, — вздохнул Мафей. — Я специально не буду заглядывать. Но иногда это видится само.
— Да, чуть не забыл. Рисунок-то покажи.
— Потом покажу. Я хочу нарисовать портрет твоего внутреннего голоса, а потом я тебе их оба отдам. Сравнишь.
— Портрет голоса? — засмеялся Кантор. — Это как?
— Как я его вижу.
— А ты его видишь?
— Конечно. Я вижу, что в тебе живут как бы два человека. Причем обычно они мирно уживаются, и спорить вы начинаете только, когда резко расходитесь во мнениях. А отличаетесь вы не очень сильно. Ты жестче и серьезнее, он человечнее и легкомысленнее, но в общем вы — один и тот же человек.
— Если ты так здорово все видишь, — не удержался Кантор, — скажи, что это за свет у твоего кузена-короля?
— Не знаю, — вздохнул Мафей. — Видеть-то я его вижу, но что это такое — не знаю.
— А Азиль не знает?
— А она его вообще не видит. Зато она видит сферу, которую остальные не видят за этим светом.
— Это ту самую, что по ее словам, погубит бедного короля, если он от нее не избавится?
— Да, она так говорит, — опечалился Мафей. — а Шеллар не согласен. Он говорит, что Азиль ошибается. Разве нимфа может ошибаться?
— Может, — пожал плечами Кантор. — Но не Шеллару об этом судить. Можно подумать, он лучше нее разбирается в ее видениях. Ладно, пойдем, а то наш товарищ сейчас доест все варенье и еще смоется…
— Куртку надень, — посоветовал Мафей. — Там, куда я вас отведу, прохладно.
— А куда ты нас отведешь?
— На смотровую площадку Центральной башни. Там никогда никто не бывает, и лестница на нее вообще закрыта. Я там часто сижу. Мне нравится. Высоко, красиво, никого нет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
