Я резко проснулась с дико колотившимся сердцем. Приснился кошмар? Едва ли… Ведь в дверях палаты нарисовался невысокий полноватый мужчина в деловом костюме, а позади него – я увидела мельком – были «маски-шоу».
- Светлана, не пугайтесь,- он быстро зашел и запер дверь, - я из полиции.
Приблизившись, достал из кармана пиджака удостоверение и показал мне. Майор полиции. Гришин Тимофей Александрович.
- Нужно поговорить, - дождавшись, пока прочитаю, он сунул ксиву обратно.
Придвинул кресло так, чтоб сидеть напротив. Расстегнув пиджак, уселся.
- Много времени я не отниму. Понимаю, вы неважно себя чувствуете.
Какая забота, надо же. Мой испуг очень быстр сменился злостью, но я не подала виду.
- Я не видела, кто в меня стрелял. Он был в маске. Высокий, спортивного телосложения. К сожалению, это все. Но, возможно, охрана…
- О, я приехал поговорить не об этом, - будничным тоном перебил он, - Не о нападении на вас. Да и… Нападавший убит охраной вашего… Простите, Максим Боев вам кто?
А и правда, кто он мне? Бойфренд? Любовник? Хозяин?
- Он мой парень.
- И как давно вы вместе?
- Около месяца, - осторожно протянула я.
Приподнялась, села на койке. От этого стало больно, но не хотелось лежать пластом перед ментом.
- Как раз с момента как «Фрай-компани» объявлена банкротом?
- Как это связано? – мой голос дрогнул.
Стало очень не по себе. Во рту пересохло от нервов.
- Видите ли, ваш супруг, ой, прошу прощения, бывший супруг, Михаил Славецкий должен крупные суммы… Вы ведь знаете об этом, верно?
- Дела компании муж вел самостоятельно. Я в них не участвовала, - медленно проговорила я после паузы, - к сожалению.
- Да…
Он хлопнул ладонями ко коленям.
- Ладно, что это я вокруг да около. Мы знаем, что долги вашего супруга были выкуплены и сделал это ни кто иной, как Боев. Сам Славецкий исчез, как и вы. По имеющейся у нас информации, вас, - он помедлил, - он отдал Боеву в качестве уплаты своих долгов.
По венам словно сперва пустили кипяток, а сразу после студеную воду. Все тело пробрала дрожь. Мышцы напряглись и боль в плече усилилась. Машинально я схватилась рукой за рану.
- Ваши информаторы, похоже, перепутали с реальностью дешевые бульварные романы, - вранье прозвучало очень жалко и неправдоподобно.
- Разве?
- Тимофей Александрович, на дворе две тысячи двадцать первый год. Смартфоны, 3G, криптовалюта, все дела… Рабство осталось в далеком прошлом. По крайней мере, в нашей стране так точно.
- Понимаю, вам страшно. Отца нет, супруг предал, вы в сексуальном рабстве у бандита, но… Я смогу вас защитить! Если дадите показания, я смогу его посадить, уверяю. И вы будете свободны.
- Послушайте, Тимофей Александрович… Максим не бандит. Он легальный и успешный бизнесмен.
- Светлана…
- У вас имеются доказательства обратного? – сердце пропустило удар.
Вспомнилась та ночь, когда Макса ранили. Что, если…
Следователь шумно выдохнул. Мотнул головой, словно сдаваясь несправедливости этого мира.
- Не имеются. Пока что. Но я делал, делаю и буду делать все возможное, чтоб такие, как он, сидели за решеткой! И вы можете мне в этом помочь. Вы можете помочь себе!
- Тимофей Александрович, я законопослушный человек. И, если бы было что вам сообщить, то я бы сделала это. Но, к сожалению или к счастью, я нахожусь с Максимом по своей воле и знаю о нем только то, что все его действия находятся в рамках закона. Потому вы зря теряете здесь время.
- Я думал, вы умнее, - он поднялся.
Достал из кармана визитницу, вытащил карточку и положил на тумбочку.
- Передумаете, звоните. Я вам помогу.
И, наградив печальным взглядом побитой собаки, вышел за дверь. Медленно выдохнув, я сползла ниже, зажимая ладонью повязку. Через несколько секунд в палату влетел помятый и взвинченный Егор.
- Что ты ему сказала? – спросил он, сверкая глазами.
- Ничего…
Он шагнул к койке, с угрозой навис и вполголоса произнес:
- Тебе же лучше, если это так, девочка. Просто поверь на слово. Мусора тебе не крыша. От мести за крысятничество они тебя не защитят.
Егор стоял, глядя мне в лицо, ждал ответа. Но его не было. Точнее, был, но… Не для него. Потому я просто лежала и спокойно смотрела в злые и полные презрения глаза мужчины. Не боялась его. Почему? Не могла бы сказать.
Так и не дождавшись ответа, он вышел.
Я потянулась к тумбочке. Взяла в руки визитку и разорвала на мелкие кусочки.
Глава 21
Разбудило меня ощущение на себе чьего-то взгляда. Открыв глаза, я увидела темный силуэт в кресле у изголовья. Не испугалась, сразу узнала Макса, или скорее почувствовала, что это именно он.
- Свет, - мужчина склонился ко мне.
Нерешительно протянул руку, но не решился прикоснуться.
- Ты как?
Как я. Все еще одурманенный обзеболивающим мозг стал сканировать организм. Плечо побаливало, но не так, как днем. Как-то тупо, вяло и вполне терпимо…
- У нас с тобой почти симетричные ранения, - выдала, едва ворочая языком. – Твое слева, мое справа…
Показалось, что на лице мужчины мелькнула улыбка. Во тьме, нарушаемой лишь светом фонарей за окном было особо не разглядеть. Но так даже лучше. Я вдруг поняла, что не в силах сейчас смотреть в лицо мужчины, встретиться с ним взглядом. Вся решимость рассказать о сделанных выводах, вся уверенность в собственной правоте исчезла. Я показалась себе полнейшей идиоткой, напридумывавшей невесть что. Макс просил Кирилла соврать мне, так? Вот он и соврал. Что именно, не важно. Что до машины… Откуда мне знать…
- Макс, я следователю ничего не сказала.
- Почему?
- Не веришь мне?
Холодные пальцы Макса сжали мои.
- Прости меня, - в хриплом, словно сорванном голосе было столько горечи и боли, что на мои глаза навернулись слезы. – Прости, пожалуйста!
Он сполз с кресла на пол. Стал на колени и прижался лицом к моей руке. Я почувствовала влагу. Мое сердце было готово разорваться.
- Макс…
- Прости-и-и! – одержимо шептал, покрывая поцелуями мою руку, - Я люблю тебя! Люблю, Света.
Мне не было больно, когда я поднималась с подушек. Не было, когда я поднимала правую руку, чтоб прикоснуться к нему. Точнее было… Просто нереально больно, до агонии. Вот только боль эта была не от раны. Не от физической. Но от той, что была в душе. Не заживала долгие-долгие годы. В моей и его.
- Макс, послушай, - я обхватила его лицо ладонями.
Слушать он не хотел. Потянулся ко мне, нашел губы и с хриплым стоном приник к ним так, как измученный жаждой путник к прохладному и чистому источнику. Его губы были солеными, на щеках влажные дорожки от слез. Я стирала их большими пальцами, лаская кожу.
Макс опустил меня на подушки, навис сверху, опираясь на локти. Гладил, сминал мое тело, куда мог дотянуться. Жадно, алчно и в то же время трепетно, боясь причинить боль. Наверное, мне должно бы быть больно. Как иначе, ведь я лихорадочно водила руками по его телу, забиралась под футболку к коже. Сходила с ума от желания как можно полнее ощутить его. Прикоснуться к каждой клеточке его тела.
Но больно не было. Вообще.
- Надо остановиться, - задыхаясь, прохрипел Макс.
- Не надо, - я нашла пуговицу на его джинсах и расстегнула ее и до предела натянувшуюся ширинку, - Я хочу тебя.
Макс глухо зарычал. Дернул вниз джинсы и боксеры, высвобождая колом стоящий член. Задрал на мне медицинскую рубашку… Хорошо, что под ней ничего… Я ненавидела каждый клочок ткани, каждый миллиметр между нашими телами.
Макс развел мне бедра, прошелся руками по их внутренней стороне и по коже рассыпались мурашки. Весь жар собрался внизу живота. Между ног нестерпимо ныло от желания.
Обхватив рукой твердый, как камень, член, я провела по нему вверх-вниз, обнажая и накрывая головку. Пальцы мужчины тем временем скользнули к моим губкам. Прошлись по ним, размазывая влагу, нашли набухший клитор и стали водить по нему круговыми движениями. Проникали внутрь, заставляя дрожать от удовольствия.
