Выползла из постели, сунула здоровую руку в рукав халата, а на больную просто накинула и завязала пояс. Тут тебе не адреналлиновые качели – от каждого движения рукой больно. Да и хирург сказал, что я швы рванула… Надо осторожнее. Иначе выздоровление затянется, а этого нельзя допустить.
Егор, Дима и еще двое парней сидели в коридоре и под свитерами у них угадывались бронежилеты и пистолеты.
- Куда собралась? – не церемонясь спросил Егор.
- За тобой. Зайди, поговорить надо.
И, не дожидаясь, поднимется он следом или нет, я повернулась спиной и зашла в палату. Дверь не заперла. Села на кровать. Через минуту до меня донеслось шипение и Егор вырос на пороге.
- Закрой дверь.
Он закрыл. Выпрямился в изножье кровати, прожигая меня максимально неприязненным взглядом.
- Соедини меня с Максом, пожалуйста.
- Он занят, - глаз он не отвел.
И глаза эти говорили: если бы не приказ, я б тебя послал далеко и надолго, а так вынужден терпеть. Но не советую тебе это терпение испытывать.
- Егор, послушай меня очень внимательно. Случилось кое-что очень серьезное и Макс может наделать глупостей, последствия которых будут фатальными. Я ему не могу дозвониться… А ты, я уверена, можешь. Пожалуйста, просто позвони ему и дай нам поговорить!
Егор молчал, продолжая смотреть в упор.
- Я знаю, как ты ко мне относишься, Егор, поверь. А вот ты, скорее всего, ни разу не в курсе происходящего. По крайней мере, той его части, в которой замешаны я, Макс и Кир...
Пискнули часы на тумбочке. Полночь.
- И что ты хочешь? Животворящим звонком уберечь Макса от совершения глупостей? – он скривился, - Ты кто такая вообще, м? Красивая подстилка, возомнившая себя…
Он не договорил. Просто не успел. Вихрем влетевший в палату Макс с грохотом впечатал его в стену.
- Ты-ы-ы! Ты как с ней говорил?! – жутким, чужим голосом заревел он, сжимая пальцами шею Егора.
- Ма-акс! Хва-тит! – захрипел тот, безуспешно пытаясь отцепить от себя его руки.
Я повисла у Макса на здоровом плече. То казалось каменным, безумный взгляд налившихся кровью синих глаз пугал.
- Макс! Макс! Пусти его! Пусти, я тебя прошу!
Снова охранники. И снова обезумевший зверь в обличьи Макса в их руках. Он вырывался, а потом вдруг осел на пол, судорожно хватая ртом воздух.
- Босс? Ма-акс?
- Врача позовите! – завопила я, буквально упав рядом с Максом.
Обняла его за плечи, придерживая в полусидячем состоянии. Так должно быть легче дышать. В детстве, когда я болела бронхитом вра говорил что-то такое…
- Не надо, - хрипло выдавил Макс, цепляясь за меня. – Оставьте нас.
И они вышли.
Макс оперся здоровой рукой о пол, чтоб не наваливаться на меня. Дышал надсадно, но уже не так, как в первые жуткие минуты.
- Все хорошо, - шептала я, убирая с его лба взмокшие волосы.
Прижалась губами к макушке, обняла, как могла дотянуться. Слегка покачивалась, словно баюкала его, очень стараясь дышать ровно, чтоб Макс не понял, что я плачу.
- Давай встанем с пола, - прохрипел он.
Поднялся, пошатываясь, поднял меня. На белом, как мел, лице горели потемневшие синие глаза. Его трясло от напряжения.
- И ляжем. Я замерзаю, - сказала я.
Выключила свет в палате, забралась под одеяло. Макс, помедлив, скинул куртку на пол. Потом избавился от свитера, джинсов и ботинок. Лег рядоми притянул меня себе на грудь.
- Не больно?
- Нет, - солгала я.
Но не про боль от раны. Ту я едва замечала. Понимание того, через какой кошмар должен был пройти Макс в прошлом, раз это сломало его отюдь не хрупкую психику и того, что он за сутки дважды сорвался болело сильнее.
Будь ты проклят, Славецкий! Надеюсь, ты сгнил уже где-нибудь на самой грязной помойке… Ублюдок.
Глава 25
Макс уснул. Точнее просто отключился сразу же, как его руки сомкнулись на моей талии. Дышал ровно и размеренно, но иногда вздрагивал во сне. А ко мне сон не шел. Мысли, словно стая воронов, кружили в голове. Тревожные, пугающие… Я лежала на мужском плече, положив ладонь на мощную грудь. Под ней гулко билось сердце.
Часы показывали уже пять утра. Скоро небо за окном начнет сереть и спасительная ночь отступит. Начнется день, который принесет ответы на вопросы, знать которые страшно настолько же, насколько и не знать. Потому, что не ждешь хорошего. Потому, что на ворохе одежды Макса лежит пистолет. Большой, черный и страшный. Потому, что его лучший друг – предатель.
Макс зашевелился. Инстинктивно прижал меня к себе крепче.
Поспи еще немножко. Отдохни. Наберись сил. Тебе это необходимо.
- Свет… Все нормально? – хриплым со сна голосом спросил Макс.
- Да, - я погладила его по груди.
Провела рукой по шее, заросшему щетиной подбородку, скуле. Макс повернул голову и поцеловал мою ладонь.
- Чего не спишь?
- Проснулась, - солгала я. – Сил нет больше спать. Я только это и делаю. А еще ем и пью. Как растение какое-то.
- Бесит. Понимаю.
Я вспомнила его шрамы. Кривые, грубые следы пережитого, оставшиеся на память о том, чего и так не забыть. У меня-то так, в принципе царапина. И лежу я в одной из самых дорогих частных клиник, где с меня сдувают пылинки. У Макса так едва ли было…
- Сегодня уедем. Не в тот дом, в другое место. В горы. Отдохнем…
- Мы что бежим? – ахнула я, приподнявшись.
Макс рассмеялся. Носмех этот был надтреснутым, нервным и ни капельки не радостным.
- Бежали бы, я б утра не ждал, Семицветик.
Внутри защемило. Когда он меня так звал в последний раз? В другой жизни, в той, в которой еще не случилось всего этого дерьма. В которой мы были юными, беззаботными и счастливыми. И впереди была вся жизнь…
- Скажу Егору, пусть тебе завтрак сообразят и выписку. Он с нами поедет, долечит тебя.
- Если все еще разговаривает с тобой, - вырвалось у меня.
Макс помрачнел.
- Света, это субординация, понимаешь? Да, мы друзья, но это не отменяет того, что я босс. А ты моя женщина. И он не имеет права тебе хамить.
- Он знает, что я твоя женщина?
Макс усмехнулся.
- Это дела не меняет.
- Ты чуть его не задушил.
- Странно, что ты его защищаешь, - Макс прищурился.
- Егор один из людей, которым ты доверяешь, раз оставил на него меня. А таких беречь нужно.
- Доверяю, ага. В свете последних событий этот фактор гарантия надежности и ценности человека, - он отвернулся.
- Милый, то, что Кир так поступил не значит, что нужно перестать верить людям. Это несправедливо…
- Несправедливо, это променять дружбу на пару косарей баксов, Света. Если такое смог человек, которого я знаю с детства, то любой другой и подавно. Хорошо, что я понял это вовремя.
Я протянула руку, чтоб обнять его, но Макс увернулся. Слез с кровати, оделся. Сунул пистолет за пояс и прикрыл свитером. А потом вышел так и не взглянув на меня.
Кусок не лез в горло, но я, как уже успела привыкнуть в таких случаях, заставила себя съесть завтрак. Тот состоял из молочного омлета из двух яиц, ломтика ржаного хлеба и большой чашки латте с высокой белой пенкой. И сердечком сверху.
Вспомнила, как тем летом, одиннадцать лет назад, Макс тоже приносил мне латте с точно таким же. Только тогда еще не было уличных кофеень на каждом шагу и мы ходили в кафетерии. Он столько работал, чтоб иметь возможность сводить меня в хорошее заведение, купить красивый букет цветов… И никогда не соглашался разделить счет, не принимал ничего от меня. Все и всегда стремился делать сам и поэтому так поднялся, несмотря ни на что.
Кое-как приняв душ и вымыв голову, я переоделась в привезенный Димой спортивный костюм лилового цвета. Плечо болело, но я была рада уехать из больницы. И вдвойне рада, что у нас с Максом будет несколько дней вместе. Ему это нужно даже больше, чем мне. Отдохнуть. Восстановиться. Прийти в себя.
- Мне нельзя было сказать? – Макс зашел в палату как раз тогда, когда я сидя в кресле пыталась надеть кроссовки, что было отнюдь не легкой задачей, учитывая ситуацию.
