он. – Не знаю, жива она или нет. Я не успел с ней проститься. В 1941 году она гостила у своих родителей в Самаре, а я встретил войну здесь, в Белоруссии. Я писал ее родителям, но получил лишь одно письмо, в котором они сообщили, что Валентина добровольцем ушла на фронт. Больше я о ней ничего не знаю.
– Неужели ты ее не пытался разыскать, Саша? – спросила она Костина. – Ты же служишь в органах, сделал бы запрос.
– Почему не пытался? – ответил Александр. – Пытался, но не нашел. Она воевала в составе 2-ой Ударной армии, а судьба армии печальна. Почти вся армия или погибла в окружении, или была пленена немцами.
Костин замолчал. Клава шла рядом и то и дело бросала на него свой взгляд.
– Выходит, ты не знаешь, жива она или нет?
– Да, – коротко ответил он.
– Не веселая жизненная история, – сделав небольшую паузу, произнесла Клава. – Может, зайдем ко мне?
Александр отрицательно мотнул головой.
– Ну, раз сегодня не можешь, приходи завтра. Начальник наш, Борец, снова куда-нибудь уедет. Он всегда это делает два раза в неделю. Наверное, нашел женщину, вот и катается к ней.
Последняя фраза невольно насторожила Александра.
««Виллис», который видел у госпиталя Каримов, отъезды два раза в неделю начальника госпиталя…. А вдруг…!», – подумал Костин и посмотрел на Клаву.
– И давно он совершает эти выезды, – как бы, между прочим, спросил Клаву Александр.
– Да, где-то с месяц, то есть с момента, как мы сюда перебазировались. А почему ты меня об этом спрашиваешь, Саша? Вы ищите машину? Я знаю, мне об этом сказал твой Хмелев…. Вы, что так ее до сих пор не нашли?
– С вашим начальником госпиталя я познакомился в первый день приезда в Мозырь. Интересный мужчина. Сидел один в ресторане насупленный, словно сыч. Не знаю почему, но он мне тогда не понравился. Скажи, а он выезжает один или с кем-то из госпиталя?
Клава словно не услышала его вопрос.
– Что ты, Саша. Он хороший и добрый человек. Трудно ему сейчас.
– А кому, легко?
– Сын у него погиб. Просто сгорел в танке. Представить даже трудно, вот так взять и сгореть живьем.
Они не заметно дошли до ворот госпиталя и стали прощаться. Клава обняла Александра и попыталась его поцеловать, но он легким движением руки пресек эту попытку.
– До завтра, – произнесла Клава. – Зря вы пасете наш госпиталь, у нас всего одна машина «Виллис» и та лишь у начальника. Приходите, завтра он будет на месте, вот и посмотрите его машину.….
– Не знаю. Не хочу врать и обещать, – ответил Александр и, развернувшись, направился в сторону дома.
***
В эту ночь Костин долго не мог заснуть. Он ворочался с одного бока на другой, стараясь занять удобное положение для сна, однако, заснуть по-прежнему не мог.
«Для чего Клава дважды намекнула мне о машине и выездах за пределы города начальника госпиталя. Умышленно или нет? Кто она эта Клава? Ее роль в этой оперативной комбинации, если это действительно чья-то комбинация? Вопросы, одни вопросы, а вот ответов на них нет. Почему меня Хмелев затащил на эту встречу с медсестрами? Умышлено или случайно? Кто он Хмелев? Что нам известно о нем? Как он оказался в городе?»
Александр встал с койки и подошел к окну. Из окна было хорошо видно, как ветер раскачивает уличный фонарь, который заливал небольшой пятачок земли тусклым электрическим светом. Мимо дома проехала полуторка, и снова стало тихо. Закурив, он сел за стол. Взяв в руки лист бумаги, он карандашом нарисовал несколько квадратов. В первом он написал: «Виллис», в следующим – капитан Иванов, в третьем – Хмелев; в четвертом – Клава. Немного подумав, он нарисовал еще один квадрат, в котором написал – Борец.
«Как все они связаны между собой? – размышлял он. – Что может связывать их? А может это чисто случайные люди и не имеющие никакого отношения к немецкой агентурной сети?»
Он снова закурил.
«Нужно бросать курить», – подумал Александр и, сделав затяжку, загасил папиросу.
Он закрыл глаза, стараясь, сосредоточится. Перед глазами поплыла картинка, как к нему в кабинет вошел Хмелев и предложил ему комнату в уцелевшем от войны доме, как они вдвоем направились в гости. Сейчас он вспомнил Клаву, которая, словно, ожидая команду Хмелева, моментально заняла место около него.
«Почему она села рядом? – размышлял Костин. – Почему она потащила его к себе в комнату? Не слишком ли быстро она оказалась в постели с едва знакомым человеком?»
Александр снял трубку телефона и попросил его связать с дежурным по Управлению СМЕРШ.
– Капитан Костин, – представился он дежурному. – Меня интересует, был ли выход немецкой радиостанции в эфир?
– Сейчас я вас свяжу с отделом связи, – ответил дежурный.
В трубке что-то щелкнуло.
– Дежурный по отделу связи, младший лейтенант Зябликов, – представился он. – Слушаю вас, товарищ капитан.
– Скажи, Зябликов, выход радиста был или нет?
– Да, был, товарищ капитан. Выход зафиксирован в 22-15.
– Спасибо, Зябликов, – ответил Костин и положил трубку.
«Неужели, Борец, немецкий агент? Необходимо установить время его выездов со временем выхода немецкой радиостанции в эфир. Интересно, кто осматривал его автомашину? Зная о приметах разыскиваемого «Виллиса», он мог и сменить столь заметное колесо на другое».
За окном сначала посерело, а затем вошло солнце. Он встал из-за стола и снова лег на койку. Он не заметил, как уснул.
***
Утром, раздав оперативникам задания, Костин с лейтенантом Званцевым выехали на узловую железнодорожную станцию. Размеры станции просто поразили Александра. Из документов, представленных ему оперативниками, он хорошо знал, что станция надежно прикрыта зенитной артиллерией и истребительной авиацией. Лейтенант, бывавшей на этой станции несколько раз, уверено повел Костина к военному коменданту. Здание, в котором находился комендант, было одноэтажное, левое крыло которого было разбито снарядом или бомбой. Около входа их встретил младший лейтенант, предупрежденный об их приезде.
– Младший лейтенант Сахаров, – представился он. – Сотрудник Особого отдела 870 отдельного полка охраны.
– Капитан Костин. СМЕРШ фронта. Комендант у себя?
– Так точно, – четко отрапортовал младший лейтенант. – Проводить?
Они вошли в здание и направились в кабинет коменданта. Сахаров остановился около двери, когда-то оббитой черным дерматином. Сейчас, дверь представляла собой жалкое подобие былой роскоши. Комендант – подполковник с техническими эмблемами на погонах был широк в плечах, с громовым голосом.
– Кого это еще занесло? – громко произнес он и посмотрел на вошедшего Костина и Званцева, как смотрит солдат на вошь. – Почему без доклада! Устав забыли?
– Не шумите, подполковник, я не из пугливых людей, – буднично ответил Костин, проходя к столу. – Капитан Костин.
