Читаем без скачивания Третья жертва - Лиза Гарднер

– Мистер Вандерзанден. – Рейни протянула руку. С первого взгляда было видно, что директор немало озабочен. Вернувшись в школу накануне вечером и оценив масштаб ущерба, он первым делом осведомился, когда получит школу в свое распоряжение. До начала летних каникул оставался всего один месяц, и никто не знал, как быть с занятиями. Детей можно было бы возить автобусом в соседний Кэбот, находившийся в сорока минутах езды от Бейкерсвиля, но после всего случившегося родители хотели держать своих чад поближе к дому.

– Как вы, сэр? – спросила Рейни, представив мужчин друг другу. Она еще не составила окончательного мнения относительно присутствия федерального агента, но пока что он досаждал ей куда меньше, чем Эйб Сандерс. А это уже кое-что да значило.

– Так вы эксперт? – поинтересовался Вандерзанден, всматриваясь в удостоверение Куинси. – Можете сказать, что произошло в моей школе?

– Когда речь заходит о такого рода преступлениях, на мнение экспертов полагаться не стоит.

– Можно было бы установить металлодетекторы. – Вандерзанден повернулся к зданию. – После стрельбы в Спрингфилде образовательные учреждения Орегона получили соответствующие предупреждения. Но я и тогда уже подумал, что эти рекомендации больше подходят для старшей школы. У нас здесь дети младшего возраста. Не хотелось бы, чтобы их знакомство со школой начиналось с прохождения мимо вооруженных охранников, через рамку металлодетектора и обыска. Какой сигнал мы им посылаем? Что хотим внушить?

– Лично я в металлодетекторы не верю, – сказал Куинси и, прежде чем директор успел приободриться, добавил: – Это приводит лишь к образованию очередей перед входом и делает учащихся более легкой мишенью.

– Ох, что вы такое говорите! – Вандерзанден покачал головой и горестно вздохнул. – Мне весь вечер звонили обеспокоенные родители, спрашивали, что делать. Учителя напуганы, отдел образования в панике. Мало того, родители Элис попросили меня выступить на похоронах. Конечно, я выступлю, для меня это большая честь. Но все равно… Вы приходите в школу, мечтая увидеть, как растут ваши ученики, побывать на их свадьбе, порадоваться их первенцу; но у вас и в мыслях нет, что вам придется выступать на их похоронах. Знаете, родители Салли и Элис собираются оплатить похороны теми деньгами, что отложены на колледж.

Не дожидаясь ответа, Вандерзанден отвернулся и поправил еще один букет. Куинси и Рейни переглянулись – пусть говорит. Судя по всему, директору было что еще сказать.

– Цветы начали приносить сегодня с утра, – продолжил через секунду Вандерзанден. – Я видел фотографии из других школ, где случилось что-то похожее, и, в общем-то, был готов. Но все равно, видеть это… Соболезнования шлет вся страна. Сотни незнакомых людей приносят игрушки и воздушные шары. – Он повернулся, и в голосе его снова зазвучали сердитые нотки. – Мне уже позвонили директора двух школ, которым пришлось пройти через все это, и десятка два экспертов, имеющих соответствующий опыт. Мы как будто вступили в какой-то клуб. А я не хочу быть ни в каком клубе! Я хочу, чтобы мы были единственными. Чтобы такое нигде больше не случалось. Сколько можно! Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… скольким школам выпало это испытание? Почему мы, черт возьми, ничего не делаем?

Директор потер переносицу, но попытка успокоиться, взять себя в руки успеха не имела. Взгляд его снова остановился на фотографии Мелиссы Авалон. Он еще сильнее, даже с каким-то ожесточением, потер нос.

– Извините. Такие долгие двадцать четыре часа…

– Ничего, – сказала Рейни. – Время у нас есть.

– Время… Времени мне не хватало вчера. Сегодня мне нужен отпуск. Но это уже не важно. У вас, наверное, есть ко мне вопросы, хотя я уже рассказал все, что знал, детективу Сандерсу.

– Детективу Сандерсу? – вскинулась Рейни. В голове уже замигали предупредительные огни, и оставлять их без внимания она не собиралась. – И что вы рассказали детективу Сандерсу?

– Ничего особенного. – Вандерзанден пожал плечами – ее резкий тон явно застал его врасплох. – Когда раздались выстрелы, я находился у себя в кабинете. Вышел в коридор посмотреть, что случилось, и услышал крики. Потом сработала пожарная сигнализация, и все побежали к выходу. В первый момент я не придал этому большого значения. Подумал, что, может быть, кто-то из учащихся выстрелил в коридоре из пугача и сигнализация среагировала на дым. Или какой-то шутник разбросал хлопушки. Такое иногда случается.

Что дело серьезное, я понял, когда увидел учительницу шестого класса, миссис Маклейн. Лицо белое как мел, руки дрожат… Я попросил ее успокоиться, предположил, что это учебная тревога. И тогда она посмотрела на меня и сказала: «Там, кажется, застрелили наших учеников. Кто-то ведет по нам огонь. Думаю, он еще там». Но я и тогда не до конца поверил. Только потом, когда заметил на парковке Уилла с окровавленной ногой, понял, что она права и что в нашей школе стреляют.

– Вы слышали, чтобы кто-то назвал имя Дэнни? – спросил Куинси.

Вандерзанден покачал головой.

– Слышал только, как Дори кричала о каком-то мужчине в черном. Конечно, девочке всего семь лет и у нее богатое воображение… Однажды у нее получилось убедить весь второй класс не ходить в туалет, потому что там прячутся тролли, которые утаскивают детей и съедают их на ленч. Вы и представить себе не можете, что получается, когда двадцать семилеток отказываются пользоваться туалетом. Некоторые родители звонили мне потом едва ли не месяц.

– Когда Дори рассказывала об этом «мужчине в черном», рядом были другие дети? – спросила Рейни.

– Конечно. Там все были. Мы целую школу эвакуировали к парковочной площадке. Согласно плану действий на случай пожарной тревоги.

Рейни раздраженно вздохнула.

– Вот вам и объяснение одинаковых ответов. Одна истеричная девочка и двести пятьдесят впечатлительных детей, – негромко сказала она Куинси и снова повернулась к Вандерзандену: – Вы уверены, что никто из учителей ничего не видел? Миссис Маклейн? Невозможно поверить, чтобы в школе кто-то стрелял и этого никто не заметил.

– Не думаю, что стрелок был в коридоре. Один из учителей сказал, что, по его мнению, стреляли где-то в западном крыле, возможно, в компьютерном кабинете. По крайней мере с того места, где стоял я – а это в главном коридоре, – ничего видно не было.

Рейни взглянула на Куинси, и тот едва заметно кивнул – в этом они сходились. Убийца начал с мисс Авалон, потом обернулся и увидел девочек, Салли и Элис. Застрелил их и укрылся в уже пустом компьютерном кабинете. Вот и объяснение тому, почему его никто не видел и почему стреляли наугад.

– Что скажете о Дэнни О'Грейди? – спросил Куинси. – Он хороший ученик? Занимался наравне со всеми? Не отставал?

– Дэнни – замечательный мальчик. Несколько раз попадал в список отличников. Практически никаких проблем с дисциплиной; по крайней мере ко мне в кабинет его с этим не присылали. Мелисса… Мисс Авалон недавно говорила, что ей еще не попадались ребята, которые так хорошо разбирались бы в компьютерах. В этой области у него настоящий талант.

– Как относились к Дэнни другие ребята? – продолжал разрабатывать тему Куинси. – Он пользовался популярностью у одноклассников – или же, напротив, часто становился мишенью их нежелательного внимания?

Рейни согласно кивнула. Ей самой следовало бы спросить об этом еще накануне вечером. Согласно статистике большинство «школьных стрелков» подвергались – справедливо или нет – болезненному преследованию со стороны одноклассников. Рейни даже читала где-то, что эти убийства не многим отличаются от подростковых самоубийц – не пользующийся популярностью ребенок испытывает невыносимую боль и решает, что с этим надо что-то делать. Однако в случае со стрельбой в школе ученик планировал не только совершить суицид, но и прихватить с собой нескольких обидчиков. Так бывает с подростками – они получают приговоры, не всегда соответствующие преступлению.

Вопросы Куинси, похоже, поставили директора в затруднительное положение.

– По крайней мере мне ни о чем таком известно не было, – сказал он и, помолчав, неохотно добавил: – Но я ведь взрослый, лицо авторитетное. Другими словами, хотя я и пытаюсь быть поближе к учащимся, мне трудно судить о том, чем на самом деле занимаются двадцать подростков во время тридцатиминутного перерыва.

– У Дэнни есть близкие друзья, которые могли бы рассказать о нем больше?

– Не думаю, что у него есть такие друзья. Дэнни – мальчик спокойный, тихий, держится особняком. – Директор встрепенулся, будто ему в голову пришла вдруг какая-то мысль. – Знаете, был тут у нас один случай, не очень давно…

Куинси и Рейни впились в него глазами.

– Чарли Кеньон. Вы его знаете?

– Конечно, – ответила Рейни и, повернувшись к фэбээровцу, пояснила: – Чарли – сын нашего бывшего мэра. Ему сейчас девятнадцать. Всегда при деньгах. Свободного времени столько, что девать некуда. Четыре года назад его отправили на восток, в военную школу, но прошлой весной он вернулся – таким же, каким был. Теперь Чарли воображает себя кем-то вроде гангстера. Болтается там, где ему не рады, садится нетрезвым за руль… Мы задерживали его с полдюжины раз, но дело не идет дальше административного правонарушения, и отец всегда тут как тут – с дорогим адвокатом, который и вытаскивает парня под залог. По моим впечатлениям, ждать от него скорых перемен к лучшему не приходится.