Читаем без скачивания Третья жертва - Лиза Гарднер

– Обычно именно столько времени занимает процедура подготовки к слушаниям по такого рода вопросам. Не так все просто…

– Но вернуться домой Дэнни не может, да? Вы сказали, что обвиняемого в убийстве подростка под залог не отпускают. Да что же это такое? Мой сын еще не предан суду, не признан виновным в убийстве, но при этом проведет по меньшей мере шесть месяцев в центре содержания несовершеннолетних! Где же здесь справедливость?

– Так устроена система.

– Да пошла она, такая система! – взорвалась Сэнди.

Эвери Джонсон позволил себе мягкую, успокаивающую улыбку, но голос его зазвучал резче.

– Миссис О'Грейди, я знаю, что вы не хотите это слышать, но вероятность того, что все эти преступления совершил Дэнни, весьма велика. Его застали на месте преступления, когда он держал на мушке вашего мужа. Он пришел в школу с оружием, которое взял у вас дома, и, более того, он дважды признался в убийстве.

– Дэнни в шоке. Вы сами сказали. Он не отдает себе отчета в том, что говорит.

– Оружие, миссис О'Грейди. Оружие. Как хранившиеся в вашем сейфе пистолет и револьвер оказались в школе?

Сэнди беспомощно посмотрела на Шепа. Тот проткнул воздух испачканной мороженым вилкой и стоически заявил:

– Мой сын этого не делал.

Впервые за долгое-долгое время, глядя на мужа, Сэнди ощутила прилив теплых чувств.

– Ты полицейский, Шеп, – твердо сказал Эвери, – и даже ты не можешь доказать невиновность своего сына.

– Я…

– Не можешь.

– У меня есть шесть месяцев.

Джонсон вздохнул, подумав, наверное, что они оба просто не желают смотреть в лицо фактам. И предпринял еще одну попытку.

– Даже если тебе удастся внятно объяснить, как твое оружие оказалось на месте преступления, почему твой сын держал тебя заложником и почему он дважды сознался в совершении преступления, факт остается фактом: Дэнни – проблемный ребенок. С ним определенно не все в порядке. Так что, даже если отставить все юридические процедуры, эти шесть месяцев дадут вам возможность определить, какая именно помощь требуется Дэнни. Его осмотрят специалисты по детскому развитию. Он пройдет серию психологических тестов. Они изучат его детство, семью, друзей. Да, приятного в этом мало, но в результате вы лучше поймете, что представляет собой Дэнни и с какими проблемами он сталкивается. Ну что, есть смысл?

Сэнди задумалась. Посмотрела на Шепа – муж безучастно, словно корова сено, жевал кусок пирога. Сказанное адвокатом произвело на него не самое лучшее впечатление – он поник и явно упал духом. У Дэнни были проблемы. Шеп мог делать вид, что ничего не слышит, не соглашаться с тем, что ему не нравилось, но возразить не мог – слов не осталось. Адвокат попал в точку, в самое сердце его собственных тайных сомнений и страхов. Что, если у Дэнни действительно серьезные проблемы? Что, если они у себя в семье вырастили чудовище?

Какие темные круги у него под глазами, подумала, глядя на мужа Сэнди, и отвела глаза.

Она знала, что ночью, не найдя приюта в ее спальне, Шеп улегся на пол, рядом с кроваткой Бекки. Отказавшись спать в родительской комнате, дочурка окружила себя стеной из мягких игрушек. Роль личного телохранителя была доверена любимцу, Большому Мишке. Лошадка Ханна расположилась у двери. Двенадцать «малышек Бини»[12] взяли под охрану подоконник. Собачонка Пагсли была вручена Сэнди – на тот случай, если ей тоже понадобится защита.

За ночь Бекки несколько раз всхлипывала, а около трех спрыгнула с кровати и побежала в туалет. Когда Шеп попытался разбудить дочку, она расплакалась, так что ему ничего не оставалось, как только взять ее на руки и отнести в постель вместе с Большим Мишкой. Бекки пробормотала что-то насчет того, что ему надо поостеречься монстров, и крепко уснула.

В шесть утра Шеп перебрался на диван в гостиной. В семь проведать дочку отправилась Сэнди. Бекки она обнаружила в дальнем углу гардероба под четырьмя платьями.

Бекки по-прежнему ничего не говорила о том, что случилось в школе, и доктора предполагали, что уже никогда и не скажет. Пережитое, что бы это ни было, оказалось слишком травматичным для сознания восьмилетней девочки, которое убрало воспоминания под надежный замок. Сэнди и Шеп получили четкие инструкции: обеспечить дочери комфортные условия и ощущение безопасности и не стараться рассеять ее страхи. Что бы те ни значили.

Иногда Сэнди казалось, что они с Шепом стареют не по дням, а по часам. Она бы с удовольствием сняла трубку и поболтала об этом с Маргарет, Лиз или Марджи, как делала раньше, когда они, четыре матери, на протяжении шести лет обменивались впечатлениями о детях. Но сделать это теперь она не могла. Как бы плохо им ни было, ее сын принес боль всему городу, и ей как матери приходилось платить по его долгам.

– Что… что, если это сделал Дэнни? – впервые за все время решилась спросить Сэнди, со страхом глядя на богатого и успешного Эвери Джонсона, державшего их будущее в своих руках. – Что, если все эксперты, осмотрев Дэнни, придут к выводу, что он убийца?

– Это я и пытаюсь вам объяснить. Цель суда не в том, чтобы объявить: да, Дэнни – убийца, – а в том, чтобы установить, будет ли он убивать снова. Ювенальный суд назначит специалиста, который проведет психологическую оценку Дэнни, его личности, поведения, склонностей к насилию и так далее. Поскольку анализу подлежат довольно много параметров, работа займет определенное время. По ее окончании эксперт составит отчет. В данном случае, учитывая серьезность преступлений, судебный психолог, вероятно, сделает два заключения. В первом будет сказано, что вероятность повторения убийства со стороны Дэнни – при условии, что он уже сделал это, – составляет Х процентов. Если же он не совершил убийство, вероятность реабилитации составляет Y процентов.

– Не понимаю. Если Дэнни не виновен в преступлении, то и вероятность того, что он будет жить нормальной жизнью, должна составлять сто процентов. Откуда тут второе заключение?

– Судебный психолог, миссис О'Грейди, заглядывает, можно сказать, за горизонт и анализирует всю жизнь Дэнни, а не только отдельное деяние, в котором он, возможно, виновен, а возможно, и нет.

– Дэнни всегда был хорошим мальчиком, – машинально возразила Сэнди.

Эвери Джонсон посмотрел на нее сочувственно, но твердо:

– Дэнни страдает вспышками неконтролируемого гнева. Он проводит много времени с оружием. Его характеризуют как замкнутого, необщительного подростка. Все это проявится, миссис О'Грейди. Судебный психолог рассмотрит все факторы, включая напряжение в семье и другие источники стресса.

Шеп опустил голову. Сэнди знала, о чем думает муж. О том, что их брак трещит по швам. Взрывной характер Шепа не лучшая модель для управления агрессией, хотя он – надо отдать ему должное – ни разу не поднял руку на нее или детей. Вот мебели повезло меньше.

– А если мы будем не согласны с мнением эксперта? – подал наконец голос Шеп. – Мы можем пригласить своего психолога?

– Конечно. Завтра утром я первым делом обращусь в ювенальный суд с соответствующим ходатайством. То есть они назначат эксперта, но работать он будет на нас.

– Сколько это будет стоить? – нерешительно спросила Сэнди. – Я имею в виду…

Она взглянула на Шепа и сразу поняла, что разозлила мужа этим вопросом. Но и промолчать было нельзя. Зарплата шерифа – всего двадцать пять тысяч в год, а Сэнди за свою работу получала девять долларов в час. Еще вчера она надеялась на большее, на оклад после заключения новой сделки с «Уолмарт», но теперь это все как будто ушло на миллион лет назад. Выбежав из офиса, она уже не оглядывалась. Вечером Митчелл прислал любезное сообщение – мол, не торопитесь, решайте свои дела, – но Сэнди понимала, что он расстроен. Ему требовалась ее помощь, и теперь, когда она ушла, он так или иначе будет вынужден искать замену. Бизнес есть бизнес.

– Приглашенных экспертов оплачивает ювенальный суд. У него есть для этого специальные фонды.

– И нам это ничего не будет стоить? – спросила Сэнди.

Шеп недовольно заворчал. Эвери уверил ее, что нет, не будет. Впервые за время разговора она увидела в его глазах сочувствие. Возможно, он понимал их финансовое состояние куда лучше, чем она думала.

– Приглашение нашего собственного эксперта выгодно тем, что он будет связан принципом конфиденциальности. Дэнни может быть с ним полностью откровенным, и в конце, если мы сочтем, что откровенность ему не на пользу, мы просто не допустим его до дачи показаний. Никто ничего не узнает.

– Кроме нас.

– Вы получите информацию и сможете помочь Дэнни, – спокойно сказал Эвери.

– Если вы не допустите передачи дела во взрослый суд, – отозвалась Сэлли.

– Для меня это своего рода вызов, – согласился адвокат. – Во взрослом суде у тринадцатилетнего мальчика шансов мало.

Некоторое время все молчали, думая о той дороге, которую им предстояло пройти, и о ставке ценою в жизнь. Сэнди потерла виски.