Морган невольно выпрямилась в кресле. Положение заставляло ее симпатизировать лорду Дейкру, хотя она не имела ни малейшего понятия, кто это такой. Но она служила королеве. Противоречивые чувства Морган были своего рода отражением нынешнего тревожного времени. Но, прогнав прочь все мысли, она посмотрели на Ричарда Гриффина. Он по-прежнему выглядел франтом.
Ричард вновь обратился к королеве:
– Здесь еще один человек, ваше величество, который хотел бы поговорить с вами. Посланец лорда Нортумберленда.
Анна кивнула:
– Хорошо, пригласите его.
Ричард дал знак пажу у дверей, и тот впустил нового гостя. В комнату вошел стройный молодой блондин. В нем было нечто неуловимо строгое – тонкий, четко очерченный рот, холодные серо-голубые глаза, нос с легкой горбинкой. Костюм, вполне модный, все же был несколько консервативен. Он решительно подошел к королеве и опустился на одно колено.
Ричард Гриффин остановился рядом и объявил:
– Ваше величество, позвольте вам представить Джеймса Синклера.
Джеймс Синклер! Морган едва не рухнула па руки Уилла Бриртона, но он успел ее подхватить. Джеймс Синклер о чем-то беседовал с королевой, однако Морган слышала только звук его голоса, не разбирая слов. Постепенно она пришла в себя. Уилл Бриртон наклонился, спрашивая, все ли с ней в порядке. Она кивнула, силясь улыбнуться и обратить все в шутку. Последние слова Джеймса Синклера донеслись до нее: «…мой брат, Френсис, и почту за честь служить вам».
Анна Болейн одарила Джеймса Синклера ослепительной улыбкой:
– Отлично сказано, мой дорогой. Ваша преданность радует меня. – Она сделала знак Марку Смитону: – Марк, сыграйте нам. Джеймс, вы поведете танец. Вам знакома какая-нибудь дама из присутствующих здесь? – Получив отрицательный ответ, королева сказала: – Тогда я сделаю выбор за вас.
Судьба водила пальцем Анны Болейн, когда он указал на Морган.
Морган медленно двинулась через комнату. Она могла думать только о том, что он, к счастью, не оказался карликом в бородавках. Впрочем, это было слабым утешением.
– Дорогая! – Королева взяла Морган за руку. – Это Джеймс Синклер. Уверена, вы о нем слышали.
Анна, должно быть, знает о предстоящей помолвке, подумала Морган. Может, все уже знают? Она быстро окинула взглядом комнату, заметив, что некоторые придворные перешептываются, а кое-кто понимающе улыбается.
Анна повернулась к Джеймсу:
– Одно из последних и самых восхитительных явлений при дворе – леди Морган Тодд.
Лицо Джеймса слегка напряглось, но восторга в его глазах она не заметила. Сама Морган тоже при виде его не пришла в восторг. Даже смогла протянуть ему руку, но он и не подумал ее поцеловать. Просто поклонился и пробормотал, что счастлив познакомиться.
Анна взяла за руки обоих:
– Веселитесь, друзья. Музыка! Смитон коснулся пальцами струн.
Морган и Джеймс ступили в круг. Их тела и ноги двигались в ритме музыки, но порознь друг от друга. Морган не смела поднять глаз.
В течение всего танца они не обменялись ни словом.
Первый тур окончился. Морган нерешительно остановилась перед Джеймсом, внезапно пожелав, чтобы тот хоть что-нибудь сказал. Но Френсис Уэстон объявил следующий тур, и Джеймс Синклер закружил Морган в танце. Как и положено, они обменялись партнерами. Она оказалась в паре с Недом Сеймуром, затем Уиллом Бриртоном, Френсисом Уэстоном и в самом конце, с Ричардом Гриффином. Танцующие остановились, переводя дыхание.
– Вы, как я погляжу, не жалуете северные графства, – заметил Ричард, кивнув в сторону Джеймса, который в этот момент провожал к креслам Маргарет Уайатт.
– Вас это не касается, – парировала Морган. – Мы просто с ним незнакомы, как вам известно.
– Но это ненадолго, как я слышал, – тихо произнес он.
Морган метнула в него взгляд:
– Это он вам сказал?
Ричард уклонился от прямого ответа:
– Я всегда держу ушки на макушке. Дли жизни при дворе это просто необходимо.
Музыка заиграла вновь, но ни Морган, ни Ричард не двинулись с места.
– Интересно, он такой противный из-за своих религиозных взглядов? – поинтересовался Ричард, приглаживая волосы.
– Едва ли. Впрочем, то, что произошло между Нортумберлендом и лордом Дейкром, не имеет ко мне ни малейшего отношения, – ответила Морган, избегая смотреть в глаза Ричарду.
– Пока не имеет. Создан прецедент для обвинения в государственной измене.
Терпение Морган было на пределе. Они беседовали вполголоса, в то время как вокруг них смеялись, шутили, танцевали. Морган окинула взглядом комнату. Она была по горло сыта раздраженными замечаниями Гриффина, раздосадована предельно сдержанным поведением Джеймса Синклера, испытывала отвращение к бестактным проискам Томаса Кромвеля, вмешивающегося в личную жизнь людей, перестала испытывать благодарность к Тому Сеймуру за его многозначительные советы и злилась на Шона О’Коннора с его ортодоксальными религиозными взглядами. В жизни Морган оказалось слишком много мужчин, но ни один из них не интересовался ее собственными чувствами, не думал о ее счастье. Королевские покои были полны людей, однако Морган чувствовала себя совершенно одинокой.
Суд над лордом Дейкром должен был проходить в Сент-Джордж-Холле в Виндзоре. Вообще-то подобные процессы проводились в лондонском Тауэре, но никто из представителей знати не пожелал мучиться в душном городе в конце августа.
В своих апартаментах Анна Болейн излучала самоуверенность.
– Это будет быстрая и чистая победа, – заявила она своему брату Джорджу перед утренним заседанием суда. – Возражения лорда Дейкра против моего брака с его величеством не что иное, как государственная измена. Решение суда будет предупреждением фанатичным приверженцам Екатерины Арагонской и ее настырной доченьки.
Морган, рассеянно перебиравшая струны лютни, подумала, как отреагировала бы Анна, узнай она, что одна из фрейлин не разделяет ее надежд на обвинение лорда Дейкра. Кроме того, она полагала, что ее безмолвная поддержка лорда Дейкра не была бы столь энергичной, если бы Джеймс Синклер не принял сторону Перси Нортумберленда. Джеймс находился при дворе уже больше недели, но Морган не виделась с ним с того самого вечера, когда он прибыл. Она полагала, что он будет искать встречи с ней, чтобы поближе познакомиться. Это было бы вполне естественно.
– Пора уже лордам собраться, – заметил Джордж Болейн. – Я буду присутствовать там, так что можешь надеяться на свидетельства очевидца, сестрица.
– Ты – мой талисман, – сказала Анна, протянув брату руку на прощание. – Ступай и передай мои наилучшие пожелания Гарри Перси.
Джордж направился к двери, но в этот момент она отворилась, впуская нового гостя. Им оказался граф Суррей в сопровождении высокого светловолосого джентльмена.
