Высокий мужчина в черном трикотажном джемпере бесшумно скользил по полу в ее сторону. Голова его непрестанно, как у робота, поворачивалась туда-сюда. Он остановился недалеко от Сэм, наклонил голову и вопросительно приподнял брови. Он выглядел опрятным, тщательно вымытым, от него пахло хорошим мылом.
– Сны, – произнесла Сэм. – Я… – На какое-то мгновение она ощутила волнение. Мужчина заставлял ее нервничать. У человека с такой внешностью следовало бы спросить о полном собрании сочинений Марселя Пруста. – Меня интересует что-нибудь о снах.
– М-м-м. – Он развернулся и, описав широкую, плавную дугу, заскользил по полу, к ряду полок, на всех красовалась табличка со словом «Сны». – Вам нужно что-либо конкретное? – Он говорил намеренно приглушенным шепотом, как в публичной библиотеке, его дыхание отдавало запахом жевательной резинки из перечной мяты. Он провел пальцем вдоль переплетов, словно ласкал спину спящей девушки, потом остановился и слегка постучал по одной книге. Вытащил ее с полки и протянул ей. – Быть может, вот эта. Вы студентка?
– Нет, – ответила Сэм, смущаясь незаслуженному комплименту.
«Нет, но мне бы хотелось ею быть». Быть похожей на студентку, чувствовать себя столь же беззаботно, как они. И быть такой же молодой, как они. Вы ведь из Оксфорда, да? Это я-то? Да я обучалась в Университете Жизни. Вы знаете такой? Надо свернуть в первую улицу налево, как раз за Долиной Горьких Слез. Окончила курс у Томпсона. И о нем никогда не слышали? Ну как же, Дж. Уолтер Томпсон. Начинала секретаршей, потом назначили заведующей производством. Когда мне исполнилось двадцать шесть, я стала младшим поставщиком, звучит очень по-деловому, да? Ну а потом я все бросила по личным обстоятельствам. Да, да, теперь работаю снова. Работаю и вижу сны. Мне, кстати, приснился сон об одной авиакатастрофе… да вы, вероятно, читали о ней, ну, о той вот, в Болгарии. Я бы могла их всех спасти. Позвонить в эту авиакомпанию. НУ-КА, РЕБЯТА, ЖИВО ОТСЮДА ВСЕ – ЭТОМУ САМОЛЕТУ КРАНТЫ!
А вы бы так поступили?
«Черт подери! Я с ума схожу».
– Нет-нет… я… я совсем не профессионал. Я просто интересуюсь… м-м-м… интерпретацией снов.
Он вернул книгу на место одним касанием кисти и слегка изогнул спину.
– А-а-а… хм-хм… дайте-ка подумать… я полагаю, ну да, вот это, по всей вероятности, как раз для вас, – сказал он, будто был знаком с ней всю свою жизнь. Он вытащил тоненькую книжицу в бумажной обложке, на передней стороне которой было изображено глазное яблоко и какая-то рыба. – Ну да, вот эта. «О ЧЕМ В САМОМ ДЕЛЕ ГОВОРЯТ ВАШИ СНЫ».
Сэм мельком взглянула на заднюю обложку.
«Доктор Колин Хэйр читает курс психологии в Университете Хэлла. Он составил полный словарь по символике снов, тем самым сделав доступным для непрофессионалов Фрейда, Юнга и других знаменитых интерпретаторов снов».
А рядышком – цитата из газеты «Таймс»:
«Эта книга всегда рядом с моей постелью… первое чтение при пробуждении».
Она пробежала взглядом указатель, а потом пролистала книгу до страницы, озаглавленной «Самолеты», и стала бегло просматривать ее. «Полеты: страстное желание воспарить над землей, вырваться из привычной рутины. Эрекция и сексуальные фантазии. Самолеты могут быть уподоблены фаллосу, а также матке, женскому лону». Сэм пролистала еще несколько страниц. «„Плавание“ часто означает половой акт. Борьба с основными побуждениями или иными проблемами. Может также буквально выражать ваше беспокойство о том, как удержать голову над поверхностью».
Она снова вернулась к цитатам из рецензий на задней обложке и прочитала, чтобы увериться окончательно.
– Прекрасно, – сказала она. – Эту я возьму.
Выйдя из магазина, она обернула книгу в бумажный пакетик и положила в сумочку. Прошла через ряды еще закрытых палаток с безделушками и пересекла улицу, направляясь к конторе, расположившейся в узком здании, втиснутом между каким-то издательством и магазином хирургического оборудования.
На окнах первого этажа черные жалюзи с бегущей поперек, трепещущей на ветру целлулоидной ленточкой, а между рамами бесконечно повторяющаяся надпись: «Продукция Кена Шепперда». Она толкнула тяжелую, в стиле 20-х годов, оправленную хромом дверь и вошла в тишину просторного внутреннего дворика для приема посетителей.
Вдоль белых стен, словно причудливые современные скульптуры, громоздились части от автомобилей. Вот фрагмент капота «альфа-ромео». Хвостовая часть «фольксвагена»-«жука». Посетителям вместо стульев для ожидания в приемной предлагались старые кожаные автомобильные сиденья на чистеньких пластиковых подставках, и уж совсем по-идиотски, как всегда казалось Сэм, выглядел стол секретарши, поставленный позади рулевого колеса и части капота, отпиленной от белого «кадиллака-эльдорадо» с откидным верхом.
– Доброе утро, Люси.
Секретарша перестала печатать и подняла глаза. Затуманенный взгляд, модный мохеровый свитерок и неряшливый макияж. Она безуспешно попыталась убрать с лица буйные растрепанные волосы.
– Ах да, привет. – Она сделала паузу. – Да, доброе утро. О господи. – Она сонно улыбнулась. – Кто-то тебе звонил.
– Кто же именно?
Сэм понаблюдала, как Люси роется в кучке записок. Похоже, что она спала еще меньше, чем сама Сэм.
– Ага, это где-то здесь… да-да. Роб Кемпсон из компании «Достойно похвалы»… хочет, чтобы ты подъехала ненадолго… либо… – Она всмотрелась в эту записку. – Да-да, утром в понедельник или во вторник. Не могла бы ты позвонить ему как можно скорее? Так… О господи… пока что ничего другого нет.
Сэм взяла листок и прищурилась. Глаза слегка побаливали, их резало и от хлорки после бассейна, и от усталости. Она прошла мимо восковой фигуры Кена в натуральную величину, неуклюже рассевшуюся на плетеном стульчике позади Люси. Эта фигура как бы контролировала его торговый центр, наблюдая за всеми из-за газеты «Дейли мейл», которая ежедневно менялась. Сэм озабоченно посмотрела вниз, как она всегда делала, чтобы проверить, не сыграет ли он опять злую шутку, усевшись там собственной персоной, что он однажды и проделал. Создатель этой восковой скульптуры хорошо уловил детали: рубашка из грубой хлопчатобумажной ткани, вьющиеся, начинающие немного седеть волосы, чуть небрежное выражение слегка помятого лица, словно говорящее: «Скорее я в один прекрасный день изменю мир, прежде чем он изменит меня». Полное совпадение всего облика Кена, только вот безжизненные глаза таращились бессмысленно, в отличие от его настоящих пристальных голубых глаз.
Как говорится, зеркало души. Странная это штука – глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
