Читаем без скачивания Свт. Василий Великий. Творения. Ч. 3 - Св. Василий Великий

Евн. Превысшая царства и вовсе не допускающая рождения сущность, научая этим с благорасположенностью приближающийся к ней ум, по закону естества повелевает, как можно далее устранить сравнение с иным.

Вас. Не явно ли показывает Евномий, что, с, благорасположенностью возводя ум к Богу удостоился он откровения таин? И потому, как можно далее, устраняет Единородного от общения с Отцом, не удостаивая принять Его и в сравнение, а напротив того утверждает, что сущность Единородного и по закону естества отлична от сущности Отца. Что же это значит? То, что Бог всего, если бы и хотел, не мог принять Единородного в единение сущности, от общения с Ним удерживаемый законом естества; потому что, как видно, Он не Господь Себя самого, но связан пределами необходимости. Ибо таково содержимое законом естества: оно непроизвольно ведется к тому, что угодно естеству. Ибо, как огонь тепл по естеству, а не по произволению, и по необходимости не допускает в себя холода, по закону естества будучи лишен общения с ним; так Евномий хочет, чтобы Бог и Отец имел сущность, по закону естества чуждую для сына. Впрочем, законы естества производят у отца с сыном не взаимный раздор, но необходимое и неразрывное общение. Если бы Евномий сказал, что Бог всего по воле Своей установил несообщимость с самим Собою; то и в таком случае понятие о благости Божией не позволило бы признать достойным веры того, кто утверждает, что Отец в том, что у Него, не общителен с Тем, Кто из Него. Впрочем, в словах утверждаемого это была бы еще последовательность мыслей. Но утверждать, что по закону естества имеет место отчуждение, значит не знать природы и чувственных вещей, по которой каждая вещь, обыкновенно, рождает не что–либо чуждое и противное себе, но более сродное и сообразною с собою.

Поэтому и здесь опять Евномий не понял, что сказанное им противоречит само себе. Ибо, выше, негодуя на утверждающих, что Единородный подобен Отцу по сущности, писал так:

Евн. Во–первых же, кажется мне, что осмелившиеся никому неподвластную, высшую всякой причины, свободную от всех законов сущность сравнивать с сущностью рожденною и порабощенною отеческим законам, или вовсе не вникали в естество всего, или не с чистою мыслью судили об этом.

Вас. Как же теперь оказалось, что никому неподвластная, свободная от всех законов сущность не по собственному изволению имеет несравнимость, но содержится законом естества, и невольно устраняет рожденное от общения с сбою; так что, поэтому, для самого Единородного неприступна? Вот сколько разногласия в Евномиевых словах! А сколько в них нечестия! Сущность Отца именует никому неподвластною и свободною (если только никому неподвластна сущность, подчиненная закону естества), о сущности же Единородного, по противоположности, утверждает, что она рабственна, и в этом отношении отъемля у нее равночестность естества. Поскольку два рода существ, — тварь и Божество; и тварь поставлена в рабстве и покорности, а Божество начальственно и господственно: то отъемлющий у Единородного достоинство господства и низводящий Его в уничижение рабства не ясно ли показывает, что, через это, ставит он Единородного на ряду с тварью? Ибо, конечно, не честно для Него, если и будет иметь преимущество перед подобными Себе рабами. Но если не исповедует Его Царем и Владыкою, принявшим на себя послушание не по недостатку естества, но по благости изволения; то это тяжко, и ужасно, и гибельно для отрицающих. — Евномий же прибавляет:

Евн. Сущность Божия, последующая законам естества, и сама не допускает сравнения с иным, и нам указывает представлять себе действование ее приличным и сообразным ее достоинству.

Вас. Это сказано им в доказательство, что Единородный чужд Отцу; но оно подтверждает и наше учение. Ибо, если сущность Божья указывает и действование представлять себе приличным и сообразным собственному ее достоинству, а нерожденность, по мнению Евномия, есть достоинство, но она же, по их учению, есть и сущность; Единородный же, есть действование Божье или образ действия, опять по их же учению: то поэтому излишним будет делом спорить с ними, как с людьми, которым нечего сказать против нас. Конечно, много предпочел бы я, если бы отреклись они от этой хулы; впрочем, поскольку изрекли ее, то из самых слов их выведем такое умозаключение: «нерожденность есть достоинство Божие, она же есть и сущность, а действование Божие согласно и сообразно с Божьим достоинством, но это действование, по их предположению, есть Христос; следовательно Он должен быть свойственен и сообразен сущности Божьей». И из этих положений ни одно не наше: ибо, сводя собственные их изречения, из них построим доказательство. Сущности Божьей, говорит Евномий, сообразно достоинство; достоинству соответственно действование; Единородный есть образ действования. И наоборот: если Единородный есть образ действования, а действование образ достоинства, а достоинство образ сущности; то Единородный будет образом сущности. Так часто и самые делатели лжи, вынуждаемые очевидностью, даже против воли, свидетельствуют в пользу истины! Ибо и демоны, если не были благовестниками, то, не в силах будучи взирать на свет истины, взывали: «Знаю Тебя, кто Ты, Святой Божий» (Мк. 1, 24).

Посмотрим же и на следующее.

Евн. Если кто начинает рассмотрение с созданий и от них возводится к сущностям; то, находя, что Сын есть произведение Нерожденного, а Утешитель произведение Единородного, и из превосходства Единородного удостоверяясь в различии действования, получает он несомненное доказательство и разности по сущности.

Вас. Во–первых, не вижу, можно ли от созданий делать наведение о сущностях. Ибо произведения служат указанием силы, мудрости, искусства, а не самой сущности. Они даже не изображают необходимо и всей силы творца, потому что иногда возможно художнику не всю крепость сил своих показывать в действованиях, но употреблять нередко и слабые усилия в делах художества. А если и всю свою силу подвигнет он в дело; то можно будет измерять делами крепость его сил, а не заключать из них о сущности, что она такое. Если же, по простоте и несложности Божьего естества, положит он, что сущность совпадает с силою, а по преизбыточествующей благости Божьей, скажет, что вся сила Отца подвиглась к рождению, Сына, и опять, вся сила Единородного подвиглась к ипостаси Святого Духа, так что в Духе созерцается сила, а вместе и сущность Единородного, а в Единородном опять постигается и сила и сущность Отца; то смотрите, что из этого следует? Из чего Евномий усиливался доказать неподобие сущности, тем, как оказалось, доказывает подобие. Ибо, если сила не имеет ничего общего с сущностью; то как созданиями, которые суть произведения силы, доведен он до уразумения сущности? Если же сущность и сила тождественны; то отпечатлевающее в себе силу, конечно, отпечатлеет и сущность. Поэтому создания ведут не к неподобию сущности, как ты говоришь, но к точности подобия. И этот опять довод подтверждает более наше, нежели его учение. Ибо, или не откуда ему представить доказательства на сказанное, или, если возьмет подобия из человеческого быта, то найдет, что не от дел художника доходим до познания его сущности, но по рожденному познаем естество родившего. По дому нельзя заключать о сущности домостроителя, но по порождению удобнее представить себе естество родившего. Поэтому, если Единородный — создание, то не изображает нам сущности Отца; если же Единородный дает нам в Себе познать Отца, то Он не создание, но истинный Сын, Образ (εικων) Божий, Образ (χαρακτηρ) ипостаси Божьей. Вот следствие утверждаемого Евномием!

Но сколько хулы в его вносной речи! Презрев возвещенную в Евангелиях угрозу, угрозу самую страшную, которую Господь изрек на хуливших Духа Святого (Мф. 12, 31), Евномий называет Духа Святого созданием; едва признавая Его существом живым, потому что наименование создания всего чаще придается неодушевленным. И конечно, не следует нам умерять своего негодования потому, что он предварительно произнес такую же хулу на Господа. Это не облегчение нечестия, но усугубление осуждения; потому что и Господь, по благости, простил хулу на Него самого; но объявил, что хула на Духа Святого дерзнувшим на оную неизбежно–гибельна. Итак, Евномий первый из восставших на истину с того времени, как возвещается проповедь благочестия, дерзнул произнести такое слово о Духе. Ибо доселе мы не слыхали, чтобы кто–нибудь из них назвал Святого Духа созданием, и в оставленных ими сочинениях не находили этого наименования.

Потом говорит:

Евн. Если кто от созданий возводится к уразумению сущности, что Сын — произведение Нерожденного, а Утешитель — произведение Единородного.

Вас. Это новый оборот нечестия — в одном изречении вместить две хулы, и уничижение Святого Духа приняв за нечто признанное, отсюда устремляться к доказательству умаления Единородного. И видно, «небеса проповедуют славу Божию» (Пс. 18, 2), Дух Святой возвещает умаление славы Единородного! И хотя Господь говорит об Утешителе: «Он Меня прославит» (Ин. 16, 14); однако же злоречивый язык утверждает, что Он служит препятствием Сыну к сравнению с Отцом. Поскольку, говорит Евномий, (умилосердись, Господи, над нами, когда произносим это!) Сын есть творец Духа; и это то же значит, что не приписывать никакой важности Создавшему: то поэтому Сын не достоин сравнения с Отцом, лишаемый достоинства равночестия за маловажность Им произведенного.