мог разобрать что. И лишь когда синева становилась гуще и темнее, приходил пробирающий до костей холод. Райз изучал его на протяжении нескольких ночей, пытаясь найти различие в поведении энергии, окрашенной злостью и страхом, но единственным, что их отличало друг от друга, была температура.
Когда же Ашша успокоилась, и ее злость утихла, ночные страхи Къярта остались единственным источником обогащенного духа. Райз не знал, как долго кошмары будут донимать парня, так что следовало поторопиться.
Он проводил ночи сидя на кровати, поставив перед собой глубокое блюдце до краев наполненное водой. Добавляя к воде синюю гущу, Райз пытался найти способ сделать холод, который он чувствует, реальным.
Он не сразу понял, что его попытки увенчались успехом. Особо не рассчитывая на что-либо, он привычным движением погрузил пальцы в воду, и та обожгла его холодом. Сначала он даже решил, что чувствует холод энергии духа, находящейся в воде, и только потом обратил внимание на то, что синева пропала — будто бы он израсходовал ее всю, чтобы охладить материю, которой та касалась: холодной была не только вода, но и блюдце, и даже простынь рядом, словно ее только внесли в дом с мороза.
Отогрев блюдце под проточной водой и набрав в него почти что горячую, Райз вернулся к экспериментам. К тому моменту сны Къярта стали спокойнее: синева посветлела, приобрела небесно-голубой цвет. Но Райз и не думал останавливаться — не тогда, когда он наконец достиг осязаемого успеха.
Теперь он пристально следил за изменениями в энергии, что использовал, и когда та враз утратила цвет, торопливо коснулся ладонью воды, расплескав часть на кровать. Но она лишь немного остыла — не больше, чем могла бы без вмешательства со стороны.
Может, все дело было в насыщенности энергии духа? Или он сделал что-то не так? Нет, он уже слишком долго сидел с этим. Близилось утро, а к рассвету кошмары Къярта отступали, а значит и ему самому следовало поспать.
О своем открытии Райз распространяться не стал.
Наступления следующей ночи он ждал с нетерпением и в тоже время с опасением, что именно сегодня кошмары перестанут мучить Къярта, и он лишится последнего стабильного источника концентрированной энергии духа. И хоть сложившаяся ситуация выглядела дурно, другого варианта продвинуться в своих исследованиях Райз не видел. К тому же, ему не впервой приходилось марать руки, так что строить из себя высоконравственную недотрогу было глупо. В конце концов, сейчас из-за его действий никто не умирал.
Этой ночью Райз смог понять две вещи. Первое: когда окрашенная страхом энергия приобретала кобальтовый оттенок, все, чего она касалась, в тот же час охлаждалось в прикидку градусов на пятьдесят.
Второе, что удалось выяснить — при тонах светлее кобальта что-то менялось. Температура оставалась прежней, но энергия очевидно расходовалась. Пока что Райз не мог понять принцип ее действия, так что ограничился тем, что отточил ее переход из обычного состояния в то, при котором она начинала влиять на пространство, и, недолго думая, назвал этот процесс активацией.
Удовлетворенный прогрессом, Райз отправился спать, рассчитывая следующей ночью сделать еще парочку открытий. Но до ночи был еще один день, и была Ашша со своим раздражением, тоже пригодным для экспериментов. Райз не ждал, что от бледно-розового тумана получится добиться каких-то внятных результатов. Предположительно, он должен был воздействовать на пространство в той же манере, что и бледно-голубой дух. Однако, притянув розовую энергию и активировав ее, Райз все же смог немного подогреть остывший в чашке чай, что само по себе было успехом.
Расположившись на кровати со своим верным ночным спутником — блюдцем с водой — Райз ждал, когда Къярт заснет. Последние дни они практически не разговаривали: парень с головой ушел в изучение тонкостей некромантии и составление разного рода печатей, а Райз молча наблюдал за ним со стороны, давая возможность самостоятельно обрести равновесие. К тому же соблюдение дистанции помогало спокойнее относиться к ночным исследованиям. Къярт не походил на плохого парня, так что Райз сам чувствовал себя таковым, каждый раз рассчитывая на то, что кошмары продолжат донимать его соседа.
Къярт все никак не мог улечься спать. Бледно-голубое, на грани между серебром и осмием, облако двигалось от стены к стене следом за своим владельцем.
Время давно перевалило за полночь, а Къярт, так и не нашедший покоя, продолжал мерить комнату шагами. Плавающее из стороны в сторону облако энергии почти усыпило Райза, когда едва различимый скрип двери внес в монотонность хоть какое-то разнообразие. Къярт вышел из комнаты и направился прочь.
Райз наблюдал за теряющей последние нотки голубого энергией. Она отдалилась, спустилась на этаж ниже и покинула стены особняка. Похоже, Къярт направлялся к котловану. Он отдалился достаточно, чтобы его дух стал неразличим, так что, натянув ботинки, Райз отправился следом.
Сначала он увидел отливающий сталью туман, а затем, когда поместье Фелиса осталось за спиной, и самого парня, сидящего на ступенях внизу.
Когда Райз спустился достаточно, чтобы оказаться в пределах серого облака, его накрыло пугающее ощущение слабости. Его словно вытолкнули из его тела и впихнули в другое, болезненное, изможденное неделями голода, готовое надломиться от малейшего усилия.
Вздохнув, Райз сел на ступеньку рядом с Къяртом. Чтобы выйти за пределы энергии духа, пришлось бы расположиться в паре метров, так что Райз попросту прогнал все облако в котлован.
— Не спится? — спросил он, посмотрев на парня.
Къярт ничего не ответил. Он считал звезды, разбросанные по небу, словно хлебные крошки по обеденному столу. Толстая краюха луны висела над стерегущими котлован столбами.
— В моем мире их две, — задумчиво произнес Къярт. — Сколько в твоем?
— Одна. Но больше этой. И ярче, — ответил Райз и задумался, а так ли это. Последний раз он видел ее будучи еще совсем мальчишкой, а в детских глазах все кажется больше, чем есть на самом деле. — Хотя не стану утверждать наверняка. Это было давно.
Пространство вокруг Къярта не спешило серебриться вновь.
Райз невольно улыбнулся. Перед ним, совсем как когда-то, простиралась неизведанная даль, и азарт исследователя охватывал его все больше. Последний раз он ощущал подобный трепет, когда искал способ объединить Светоч и энергию Моря Теней. Но с тех пор минул не один год.
— Это все так странно, — вновь заговорил Къярт. — Возвращение мертвецов и… магия.
— А твои прежние силы тебя, значит, не смущали?
— Это была не магия, а наука.
— Магия — тоже наука.
Къярт не спешил с ответом.
— Возможно, ты прав, — наконец произнес он. — Человек из мира, двойника моего, называл мою силу волшебством, —
