Читаем без скачивания На перепутье двух миров - Алексей Прийма

Применительно к событиям такого рода русскими людьми с незапамятных времен используется словечко "водит".

Кто именно "водит"?

Таинственный "некто".

И этот "некто", как мы убедились, "водит", заманивая человека голосом, имитирующим характерные обертоны, свойственные голосам родственников того, кого "водит". Или даже голосам животных.

Одна колхозница из Читинской области рассказывала:

- Пошла я стог заметать. Стала заметать, слышу: корова мычит… Я на горку зашла - мычит. Я туды за ней дальше - она дальше и дальше. И я сколько бежала - все мычит и мычит… А там тогда говорили, что в этом месте чудится, а я не верила. И вот сама испытала, что это на самом деле чудится… Побежала, побежала, а потом уже смекнула: о-о, дело-то неладное. Повернулась и ушла.

У Ончукова приводится свидетельство крестьянина Саввы Коротких, которого фольклорист называет простым обходительным милым человеком. "Его самого, - пишет Ончуков, - водил леший, и он в этом нисколько не сомневается".

А вот еще одна быличка, записанная Ончуковым:

"Был я в гостях у соседа. Угостились, возвращаемся с товарищем… Сели закурить на лужочке; когда я закурил, то облокотился на руку и задремал. Вдруг меня толкает кто-то. Я открыл глаза, стоит олончан Нифантьев - кореляк, он был наш подрядчик; говорит мне: "Нужно идти"… Я встал и пошел за ним. Он уходит от реки к лесу, я за ним вслед и товарищ за мной. Пробежали верст около двух".

И тут приятель Саввы и говорит ему - мол, погоди, Нифантьев сей момент никак не может быть в лесу. Он же вчера уехал по делам в город! Остановились Савва и его дружок, провожая взглядом "Нифантьева", быстро удалявшегося от них, и огляделись по сторонам. Места оказались незнакомыми.

Пока дорогу до знакомых мест нашли, "долго, - вспоминал Савва, - ходили по горам, по болотам, часов около пяти".

На другой день подрядчик Нифантьев вернулся из города и хмуро, с недоумением выслушал рассказ Саввы и его дружка о том, как он, Нифантьев, "водил" их по лесу.

Как сообщает Ончуков, другой крестьянин тоже "про лешего рассказывал из собственной практики".

Отправился он однажды на охоту в лес - промышлять рябчиков. И там, в непролазной чаше, повстречался с человеком странного облика, который тут же принялся звать его с собой: "Пойдем со мною. Пойдем".

Охотник оказался мужиком не из пугливых. Он выматерился в ответ и выстрелил в воздух из ружья. По категорическому утверждению охотника, леший в ту же секунду растаял в воздухе. Исчез, точно его тут и не было.

Нечистая сила, исчезающая в мгновение ока на ровном месте, описана и в рассказе другого информатора Ончукова. Крестьянин в лесу внезапно столкнулся нос к носу с собственным отцом, который жил за много километров от этого места. Отец тут же стал, оглядываясь, уходить от мужика по болоту. Кинулся крестьянин вслед за ним, а "отец" возьми да и растворись в воздухе.

Минх в своей книге, изданной в 1890 году, рассказывает о встрече двух крестьян с нечистью на берегу пруда в Саратовском уезде. Дело было глубокой ночью.

Информатор Минха и второй свидетель, его друг, сидели на берегу пруда, толковали о своих делах. Ночь была беззвездной. И, сообщает информатор, "слышим вдруг, недалеко от нас - какое-то жалобное завывание". Говоря другими словами, заработал в ночной тиши акустический манок.

"Мы прислушивались с полчаса, нам стало страшно, в особенности товарищу, который был моложе меня. Я решил узнать, что это такое, и пошел туда… Передо мной словно из-под земли выросла человечья фигура, высокая, с длинными черными всклокоченными волосами, с громадной головой".

Леший постоял две-три секунды перед обомлевшим мужиком и сгинул.

Ситуация контакта, в чем мы убедились на нескольких примерах, выглядит следующим образом. Некий голос манит, "водит". Иногда это голос родственника, реже - животного, а иногда он ни на что не похож.

На пути тех, кого "водит", изредка возникают фигуры - двойники родственников либо сослуживцев, а то и фигуры демонического облика вроде описанной у Минха.

С. Максимов и Н. Ончуков в XIX веке, И. Карнаухова и Д. Балашов в XX веке проводили фольклорные записи в одном и том же регионе России - на ее севере, в районе Беломорья. Брали, так сказать, фольклорные пробы в одной и той же фольклор-но-этнографической нише. Я проработал их записи с карандашом в руках, сделал сравнительный анализ, и вот что меня особенно взволновало в их сообщениях. Разброс сообщений во времени - колоссальный, охватывает собою столетие. А суть сообщений между тем не меняется.

"Удивительное однообразие частностей", - сказано у Максимова. Вот именно. Однообразие более чем удивительное. Годы, десятилетия идут, а на русской земле работает одна и та же "контактная схема". В поступках нечистой силы проявляет себя один и тот же поведенческий стереотип: влечет человека за собой голос-манок либо появляется фигура-манок, вскоре исчезающая. Человека берут на поводок и "ведут" за собой.

От Белого моря до Читинской области - тысячи километров. Но и под Читой, согласно Зиновьеву, слышен тот же "контактный мотив". Сибиряк Лончаков рассказывает: однажды вечером он вышел из дома, а навстречу ему, видит, идет один его "давний и хороший знакомый. "Пойдем, говорит, ко мне". - "Пойдем".

Он впереди идет, а я за ним. Ну, и поперло его по пади, десять километров меня вел. Я потом говорю: "О Боже мой! Мы куда это?" И этого мужика не стало".

Или - еще рассказ.

Три девушки идут лесом, а откуда-то сбоку выворачивает на тропу местный учитель Иван Васильевич.

- Неладно идете, - говорит. - За мной идите.

Девушки пошли за ним. А "учитель" завел их на какую-то сопку и, по словам девушек, на самой ее вершине "вдруг исчез". Когда они вернулись домой, то ахали: фантом, двойник сельского педагога Ивана Васильевича, "на десять километров от нашей деревни заманил нас".

А. Афанасьев в "Поэтических воззрениях…" писал:

"Леший завлекает путника в чащобу криками, хохотом, иными звуками или, принимая на себя облик кого-нибудь из его знакомцев, начинает со встречным разговор и незаметно отводит его от дороги. Так, например, едет мужик одинехонек; нагоняет его прохожий и - слово за слово - просит подвезти в деревню; мужик соглашается, едут они, мирно беседуя… Вдруг глядь - прохожего как не бывало, с глаз пропал! А мужик с возом - в болоте или овраге".

Афанасьев предостерегал:

"Будьте в лесу настороже: покажется ли, что плачет ребенок, или послышатся стоны умирающего - не спешите на помощь. Идите прямо, не сворачивая в сторону; не то как раз угодите в трясину. Все это морочит леший!"

Насчет природы обсуждаемого феномена есть у меня одно предположение. Всеми своими корнями оно уходит в плоть, в ткань, в структуру контактных ситуаций типа "водит". Сильно подозреваю, что тот, кого берут на нечеловеческий контактный поводок, используется в качестве источника какой-то информации. Безусловно, речь идет не об интеллектуальной информации. У собеседников наших фольклористов было, сами понимаете, негусто с интеллектом. О том можно судить по их удручающему косноязычию.

Вспоминается в этой связи автохарактеристика одного из собеседников Максимова:

- Страна наша крайная, у край-моря сидим. Люди мы - темные, дураки, грамоте и маракует кто, так и то через пень в колоду… Такие уж мы люди - самые заброшенные, никакого начальства большого не видим.

Так что, используя аборигенов Беломорья в качестве источников какой-то информации, нечистая сила втыкает свое ядовитое жало явно не в их интеллект.

Но если не в интеллект, то - куда?

Отвечаю: не знаю.

Может быть, нечисть становится на временный энергетический "подсос" к живым людям? Пьет из них нечувствительно для людей некие живительные энергетические соки?… Так или иначе, в ситуациях типа "водит" снимается, по моей догадке, с человека какая-то информация. Идут годы, проходят десятилетия, даже столетия, а информация снова, снова и снова снимается, снимается, снимается.

Это мое предположение покажется вам, читатель, не таким уж, может быть, и беспочвенным, если вы сравните поведение лешего с поведением оператора НЛО.

И тот и другой выходят на рандеву с человеком всегда по собственной воле. Это во-первых. Во-вторых, контакт происходит - тоже всегда - в условиях, от начала до конца контролируемых "странными существами", а не наоборот. Вся процедура контакта никогда не зависит от человека! С какими целями, спрашивается, осуществляется контакт?

В особых приметах встречи экипажа НЛО с журналистом Бу-риковым мы обнаруживаем ответ на поставленный вопрос. Как обнаруживаем его в особых приметах "случая охотника Логачева". Контактный опыт Бурикова, Логачева позволяет выстроить схему, в рамках которой этот опыт может быть интерпретирован как изучение внеземлянами человека.