меня нет водительских прав, но знал и о том безграничном ощущении свободы, которое я испытывал во время езды. Потому молчал.
Мы с Сучаном не разговаривали ни в школе, ни на улице, но отлично понимали друг друга.
Он занялся доставкой курицы около двух месяцев назад. До этого ею занималась его мать, и причины, почему она бросила это делать, я не знал. В общем, я каким-то шестым чувством угадывал, когда ему не хотелось работать, и именно в это время угонял мопед.
Обычно, прокатившись с ветерком, я оставлял мопед в укромном закоулке, а Сучан его там находил. Мы с ним стали соучастниками преступления, связанными большой тайной. А еще начали доверять друг другу благодаря одной общей беде.
Однажды я стал свидетелем того, как отец нещадно избивает Сучана прямо перед рестораном. Тяжелая и мускулистая мужская рука раздавала такие оплеухи, что худенький мальчишка, не удержавшись на ногах, приземлялся то пятой точкой, то падал ничком, ударяясь головой. Это происходило регулярно. Каждый раз, наблюдая такую картину, я думал, как было бы здорово, если бы я был суперменом. Мне хотелось схватить в охапку Сучана и подняться с ним высоко в небо.
Он тоже нередко видел, как я убегаю из дома, спасаясь от побоев отца. Как и я, Сучан никогда не утешал меня. Вполне возможно, что он тоже мечтал превратиться в супермена и спасти меня, но я не мог знать этого наверняка, ведь мы никогда не разговаривали друг с другом; мы только переглядывались, чувствуя товарищескую солидарность. Единственное преимущество Сучана передо мной состояло в том, что у него была мать, которая иногда защищала его от побоев отца. Она казалась такой же худой, как и Сучан.
Его мать? Когда я подумал о ней, в памяти всколыхнулись смутные воспоминания. На душе стало тоскливо.
Бах… – открылась комнатная дверь. Это Ачжосси отправился в туалет.
– Я не отступлюсь, – сообщил он, вернувшись и усаживаясь на стул.
– Со Чжиён – это имя того человека, которого вы хотели увидеть?
– Сколько дней у нас осталось?
Не дождавшись ответа, он посмотрел на бумажку на стене.
Раз, два, три, четыре… – глазами считал он кружочки.
– Тогда почему Нана не дала вам ее номер телефона? Ведь они знакомы друг с другом?
Ачжосси, как и прежде, ничего не отвечал.
– Ни за что, ни за что не отступлюсь.
Глаза его сверкнули зловещим блеском, когда он резко сжал кулаки, словно приняв какое-то решение. Невозможно объяснить, что выражал его взгляд, но что-то в нем вызывало страх. Я впервые увидел Ачжосси таким за двадцать с лишним дней.
Вскоре он опять скрылся в комнате.
Я вытащил из кассового аппарата ящик с деньгами, которые переложил в целлофановый мешок и спрятал в укромное место на кухне возле холодильников.
– Так, а продукты у нас остались? – Я открыл один из них.
Его содержимое заметно убавилось с того времени, как мы впервые появились здесь.
Я оглядел кухню, на которую практически не заходил за исключением пары раз, когда жарил яичницу и мыл посуду, – она полностью принадлежала шефу и сейчас блестела чистотой. Даже посуда, оставшаяся после обеденных посетителей, была уже вымыта и аккуратными стопками стояла на кухонном столе, – кроме той, что в перевернутом виде лежала на сушилке. Тряпки сверкали белизной, а раковины Ачжосси начистил до блеска. Он в совершенстве владел качествами, необходимыми шеф-повару: вкусно готовил, любил порядок. Такие педантичные люди почти никогда не допускают ошибок в общении с другими. Вот только почему-то женщина по имени Нана смотрела на него, как на врага. Очевидно, что отношения у них были непростые.
Интересно, какая же между ними тайна?
Ночное происшествие
Брат не появлялся целых пять дней. Я попросил у одного из посетителей мобильник, чтобы позвонить ему, но тот не брал трубку. Что ни говори, а от этого типа никакой пользы. Мало того, что помощи от него не дождешься, так он еще и все нервы истрепать может.
Ачжосси ждал, не забывая о нем ни на минуту. Очевидно, он жаждал узнать телефон Наны. Словно сговорившись с братом, не появлялась и седая старушка, иногда заходившая к нам по пути. И без того синеватое лицо шефа стало таким жалким и отчаявшимся, что на него было тяжело смотреть, а остальная кожа, которая до этого была сиреневатого оттенка, теперь и вовсе стала фиолетовой. Казалось, что при таком раскладе он не протянет и нескольких дней, не говоря уж о двадцати.
– Может, нам лучше закрыть ресторан? Как бы у посетителей аппетит не пропал при взгляде на ваше лицо.
– Ни в коем случае!
– Вы хоть взгляните на себя в зеркало!
– Мы продолжаем работать.
– Мне кажется, все это бесполезно.
Ачжосси заблуждался. Он впал в иллюзию, думая о том, что если ресторан продолжит работать, то Нана и Со Чжиён придут сюда. По моим подсчетам, такая вероятность была почти равна нулю.
– Лучше поищи своего брата. Узнай, почему он не приходит, – попросил он.
Голос его был колючим. Я догадывался, что у него на душе, но где мне искать брата? У кого я должен узнать, почему он не приходит?
Ох уж этот так называемый братец! Я не обманывался на его счет, но, с другой стороны, мне было любопытно, что с ним.
– Время летит, как ветер. – Ачжосси нарисовал очередной кружок и бессильно уронил ручку.
Он несколько дней толком не спал и, видимо, сегодня, очень уставший, пораньше удалился в комнату. Я тоже ощущал тяжесть во всем теле, словно оно состояло из набухшей от воды ваты. Потушив свет, я плашмя повалился на столики.
Вдруг раздалось легкое дребезжание. Спросонья я подумал, что это ветер раскачивает плохо закрытое окно. Мне было лень вставать, да и открытое окно не сулило никаких проблем, поэтому я перевернулся на бок и попытался снова уснуть.
Бабах! – от резкого звука я проснулся. Когда глаза привыкли к темноте, мне удалось разглядеть размытую тень, отражающуюся в кухонном окне. Человеческую тень. Я вмиг стряхнул остатки сна. Вор! Нужно было закричать, но губы мои не двигались, словно мне их заклеили, тело одеревенело и не слушалось.
Тень осторожно пробралась на кухню. Послышался шорох, словно вор что-то искал. Дзынь! – раздался громкий звон упавшей кастрюли. Внезапно все стихло. Очевидно, грабитель испугался шума и затаился. Повисла напряженная, пугающая тишина. Через некоторое время он снова оживился. Тихие шорохи сменились более громкими. Видимо, вор решил, что хозяева спят глубоким сном, раз не
