признавала русалок, упырей да оборотней, в которых недостатка не чувствовалось по сей день, но в прошлом эти зловредные существа были всего лишь людьми. Истинных же нелюдей встретить в наши дни удавалось немногим, в чем жители срединных королевств и княжеств видели, безусловно, благое веяние прогресса. Известно, что эльфы грешили надменностью нрава, гномы отличались свирепостью, тролли могли в голодный год опустошить несколько деревень в считанные недели, и даже светлые умом люди, славившиеся своими передовыми взглядами на мироустройство, считали, что всей этой братии место на Северных Пустошах, рядом с демонами. В народе и подавно гномов путали с троллями, троллей – с демонами, демонов – с эльфами, и, не желая разбираться в тонкостях, огульно называли всех этих неприятных существ духами. В том имелся свой резон, ведь народцы эти не отличались однородностью, и лесной темный эльф, если верить книгам и рисункам, внешне походил более на демона, нежели на своих ближайших собратьев – светлых эльфов, так что разобраться в их родственных связях простому человеку было решительно невозможно.
Вот и хозяин лесного замка, пристально глядящий на меня огромными, слегка светящимися желтыми глазами, немного смахивал на Мелихаро без человечьей личины. Разве что шерсти на нем было поменьше, на лице же она и вовсе была едва заметной, молочно-белой, как и очень бледная кожа. Хрупкое и изящное тело неведомого существа скрывалось под одянием, сотканным не иначе как из лунного света – оно сияло едва ли не ярче ночных светил, и каждая его складка была уложена с невероятным мастерством. Очертания же ушей лесного господина оказались точь-в-точь, как у нашего демона – округлые, чисто коровьи, с густым опушением. Я сказала себе, что нужно в оба глаза следить за их движениями, ведь за годы жизни рядом с Мелихаро успела заметить, что нервные движения ушей зачастую выдают ход его мыслей. Одним небесам было известно, к какой именно породе относился неизвестный мне бледный властитель лесов, но мне сразу же показалось, что он склочен, как демон, и надменен, как эльф.
Прочих гостей я видеть не могла – стоило мне только отвести взгляд от хозяина замка, как глаза начинали слезиться. Присутствующие не желали моего внимания и с легкостью затуманивали мой взгляд своей древней магией. Я могла лишь чувствовать, что мы стоим среди толпы разгневанных нашим вторжением существ. Музыка затихла, шум голосов, доносившийся до меня, напоминал шелест листвы на ветру.
– Люди! – с удивлением произнес хозяин замка. – Давненько же к нам не забредали человечишки! Неужто старый камень у распутья вернули на место?
От звука его голоса у меня по спине побежали мурашки. Однако его неприятное звучание возымело и добрый эффект – магистр Леопольд и Мелихаро словно очнулись ото сна и принялись в ужасе вертеть головами, не понимая, где они очутились.
– Не имею чести знать, о каком камне вы говорите, Ваша милость, – подхалимским тоном произнесла я. – Мы очутились здесь случайно и ни в коей мере не желали разгневать вас своим появлением.
С этими словами я принялась усердно кланяться, понукая своих спутников следовать моему примеру. В чем нельзя было отказать Леопольду и Мелихаро – так это в умении определять, когда следует лебезить и пресмыкаться. Наши поклоны были столь низки, что могли польстить любому из королей нашего мира.
– В какую преисподнюю вы нас затащили? – прошипел магистр, улучив момент, когда мы одновременно склонились до земли в очередной раз.
– Кто бы говорил! – с досадой буркнула я в ответ, жестом показывая, что Леопольду и Мелихаро следует присоединиться к моим стенаниям и погромче молить о прощении. Леопольд предпочел нечленораздельно стонать, а вот Мелихаро вскоре начал перекрикивать мои жалобные вопли.
Наше раболепное поведение пришлось по душе хозяину замка, насколько я могла судить, и он произнес:
– Жалкие людишки, поберегите свое красноречие. Здесь, разумеется, вам не место и вас следует немедля покарать за столь наглое вторжение в чужие владения, но всем известно, что я милостив и добр. Тем более, к нам давно уж не наведывались гости из ваших краев. Мы уж позабыли, что с вами можно славно повеселиться. Ах, когда же мы в последний раз устраивали охоту или казнь?..
– Смилуйтесь! – без промедления завопила я, услышав последние слова. – Мы всего лишь заблудившиеся путники, у нас не имелось никаких преступных замыслов!..
– Замыслы? – с удивлением произнес хозяин. – Какое мне дело до ваших замыслов? Я всего лишь раздумываю, какое применение найти вашим головам, чтоб праздник получился на славу. Казнить вас я всегда успею, проверенные развлечения стоит оставлять напоследок. Ну же, хватит бить поклоны. Я не такой уж жестокий тиран, как, должно быть, рассказывают в ваших землях, дрожа при одном звуке моего имени. Тем более, что я чувствую – один из вас приходится мне дальним родственником. Ни один мой подданный не скажет, что король Ринеке – гордец, презирающий сородичей, пусть даже они и ниже меня по происхождению, а удельные земли их скудны, да еще и расположены по соседству с людьми. Я прост в обхождении, следуя во всем заветам природы, где нет условностей, возвышающих одних и низводящих других...
Мелихаро, заслышав эти слова, просветлел лицом и сделал шаг вперед, широко распахнув объятия. Но король Ринеке, как он сам себя назвал, гневно вскричал, тут же переменившись в лице:
– Что за наглость! В этом вся сущность демонов с пустошей – при малейшей возможности пользоваться чужой вежливостью, не обладая даже толикой собственной! Да будет вам известно, сударь, что мои ближайшие кузены – темные эльфы, а демоны – так, внучатые племянники моей двоюродной бабушки по отцу! Вы, к тому же, продали свои силы – не ничтожному ли человеку? Уж не возомнили ли вы, что я стану с вами обниматься, безродный северный дух, променявший свой истинный облик на грубую людскую харю?
Мелихаро, поняв свою ошибку, тут же попятился и повалился на колени, чтобы при поклонах биться лбом о землю.
– Каков стервец! – пропыхтел он вполголоса. – О, какая низкая мелочность и спесь! Что за самомнение!..
– Он определенно ваш родственник, и куда более близкий, чем ему кажется, – прошептала я в утешение демону.
– Но, как я уже говорил, моя милость не знает пределов, и вряд ли встретите еще столь доброго правителя под сенью двух лун, – продолжил Ринеке, удовлетворенный тем, как не жалеет своего лба Мелихаро. – В прошлые времена, когда
