меня, стоило только подумать, что с Каспаром нас больше ничего не связывает.
– Так мы можем идти? – недоверчиво переспросил Мелихаро.
– А?.. – рассеянно отозвался Ринеке, чье внимание обратилось полностью на кольцо, как это бывает у детей, увлеченных новой игрушкой. – Да, убирайтесь подобру-поздорову, вы и так едва не испортили мне празднество.
– Поторопимся, пока он не передумал! – прошипел магистр Леопольд, находившийся доселе в самом щекотливом положении, и мы торопливо попятились. Король даже не подумал бросить на нас прощальный взгляд, потеряв всякий интерес к судьбе столь ничтожных особ.
Только вновь ступив на Темную Дорогу, мы перевели дух, но голос подавать не спешили и некоторое время шагали молча, торопясь уйти подальше от холма, несмотря на то что ясно понимали – любые расстояния в этом мире весьма условны.
Лишь когда мы очутились в непроглядной тьме леса, у одного из нас достало храбрости заговорить. Конечно же, то был Мелихаро:
– Стало быть, то кольцо для вас было ценно почти так же, как ваше сердце? – спросил он голосом, дрожащим от обиды.
– Оставьте эти поэтичные сравнения для вашего венценосного родственничка, – отрезала я. – Они и так обошлись мне дороговато.
– Нет уж, ответьте! – взбеленился ревнивый демон. – Совсем недавно вы рассуждали о том, что ваш драгоценный магистр Каспар обманщик и интриган, а теперь выясняется, что вы продолжаете сохнуть по нему и надеетесь в глубине души, что он не собирался вас в очередной раз использовать!..
– Я вовсе не обязана ни перед кем отчитываться, господин демон, – голос мой был холоден. – Но один раз я объясню вам, какими соображениями руководствуюсь. Если бы дело касалось только меня, то я бы рискнула, не задумываясь, и сделала бы так, как пожелал магистр Каспар, подчинившись его тайному замыслу. Но я, волей судьбы, отвечаю не только за свою жизнь, но еще и за вашу, и, возможно, даже за жизнь несносного магистра Леопольда. Если мои надежды ложны, эта ошибка обойдется вам двоим слишком дорого. Магистр Каспар имеет право играть со мной, но не с вами. Я не надеюсь на то, что кто-то из вас будет испытывать ко мне подобие благодарности, но, быть может, вы поумерите свой пыл и перестанете меня донимать незаслуженными упреками.
Мне показалось, что речь вышла на славу – по крайней мере Мелихаро не нашелся, что ответить на нее. Не знаю, слушал ли меня магистр Леопольд, чье сердитое сопение слышалось за моей спиной. Единственное, что он произнес, когда я умолкла:
– Олень! Подумать только! Я покинул милый моему сердцу городок для того, чтобы меня превратили в оленя!..
И эту нехитрую мысль, повторяемую на все лады, нам пришлось выслушивать еще очень долго.
Глава 7, в которой герои, вернувшись в привычный им мир, узнают свежайшие столичные новости
Известно, что словам духов верить нельзя – и вовсе не потому что они так уж часто нарушают свои обещания. В этом отношении, судя по известным мне историям, они походили на обычных людей, непредсказуемо проявляющих как низкое коварство, так и кристальную честность. Но зачастую только самим духам оказывалось понятно, что же именно они пообещали, а переспрашивать у них было бы и вовсе глупой затеей. Обуреваемая сомнениями, я шагала по дороге, вьющейся меж вековых деревьев и пыталась в уме рассудить – значили ли слова короля Ринеке то, что мы вольны покинуть его королевство, или же нам предстоит кружить по дорогам мира духов до тех пор, пока силы нас не покинут? С одной стороны, если Ринеке и впрямь рассчитывал на то, что я вернусь к нему с интересной историей, то мне полагалось попасть в мир людей. С другой – не приходилось сомневаться, что духу было откровенно наплевать на наши затруднения, и он мог просто упустить из виду то, что мы не знаем, как вернуться в привычные нам края.
Ночь казалась мне бесконечной, и я все время вспоминала, что тьма опускается на эту землю по желанию короля, равно как и уходит. Время здесь текло совсем не так, как в человеческом мире, и это внушало определенные опасения, которые я решилась озвучить.
– А ведь мы можем вернуться и не узнать наши земли, – задумчиво произнесла я. – Я слышала множество баек о том, как люди уходили на зов эльфов, веселились ночь напролет, затем возвращались и узнавали, что все их сверстники давно умерли, а знакомые поселения исчезли с лица земли. Если же услышав об этих досадных обстоятельствах, бедняги в сердцах поминали имена своих старых богов, то их тут же тащили на костер, как еретиков. Кто знает, сколько прошло времени в наших землях, пока мы шатаемся по владениям лесного короля?
– Я немного не понимаю, – преувеличенно вежливо отозвался магистр Леопольд, – с какой целью вы это сейчас говорите? Если вы надеялись меня подбодрить, то чертовски ошиблись. А если вы желаете, чтобы я сейчас принялся выть и рвать на себе волосы, то лишь зря себя утруждаете. Еще час-другой этого отвратительного путешествия – и я все это проделаю без вашей помощи.
– А как по мне – нет ничего плохого в том, чтобы вернуться в мир, где нас никто не знает! – Мелихаро не желал со мной разговаривать, поэтому произносил это все, обращаясь к Гонорию. – Я ведь не собираюсь искать встречи с господином, который желает в очередной раз меня использовать и вышвырнуть вон, точно я какая-то зубочистка или носовой платок. О нет, я же не человек, мне ни за что не разобраться в порядках, принятых между людьми! И кто вообще примет меня как равного, особенно теперь, когда я рыж и толст?!..
– Этот и того хуже – пытается напугать до полусмерти коня, – пробормотал магистр Леопольд недовольно. – Сударь, бедное четвероногое не понимает, отчего вам взбрело в голову кричать ему на ухо, да еще и столь пронзительно! Оставьте его в покое!
Несомненно, тут могло бы показаться, что лучше уж мне было остаться во дворце Ринеке, поскольку даже со вздорным лесным королем найти общий язык было проще, чем с Мелихаро и Леопольдом, но, к счастью, тут мы вышли на прогалину, и взорам нашим предстал камень, отмечающий распутье.
– Смотрите! – я прибавила ходу, забыв об усталости. – Мы не видели ничего подобного ранее, это вполне может оказаться знаком. Если
