Валериус спустился с колесницы и снова занял место в почетной ложе. Пила протянула ему бокал с охлажденным вином. Сенатор невозмутимо вздохнул, прислушиваясь к ликующим крикам зрителей. Он был доволен собой. Прежде всего он отвлек народ. Волны народного гнева, грозившие вызвать гражданскую войну, были, по крайней мере на время, успокоены. Плебеи, развращенные римским образом жизни, нуждались в занятии, которое отвлекало бы их от попыток расшатать государственный строй.
Сначала друг с другом боролись деревянным оружием молодые ученики гладиаторов. Валериуса это, казалось, совсем не интересовало, и он беспечно болтал с другим сенатором, которого пригласил в свою почетную ложу.
Около полудня на арену вышли первые гладиаторы. Сначала были разыграны показательные бои, и крови пролилось не так уж много. Зрители начали ворчать. Когда на арену вышли известные гладиаторы, зрители восторженно выкрикивали их имена, пока бойцы гордо представлялись им.
Знак начать борьбу острым оружием подали трубы, мрачно пропевшие сигнал на арене, затем зазвучали барабаны, рога, свирели и флейты. Одновременно в борьбу вступили несколько пар, мужчины были едва одеты и вооружены сетью, трезубцем и кинжалом. Они боролись против секуторов, гладиаторов в шлемах со щитами и мечами. В другой партии бойцы с кривыми мечами и маленькими круглыми щитами, в кожаных доспехах на руках и ногах выступали против бойцов с короткими мечами и большими прямоугольными щитами.
К ужасу Пилы, она должна была наблюдать за тем, как бойцы действительно убивали друг друга. До того как нанести поверженному последний удар, они ожидали знака зрителей. Если побежденный был храбр, он мог надеяться на милость зрителей, которые давали знак сохранить ему жизнь. Пугливых беснующиеся массы освистывали, и тем под вопли толпы наносились смертельные удары.
Пила запаниковала. Одним из бойцов на покрытом кровью песке арены должен был быть Клаудиус. Она с трудом выносила послеобеденную жару. Бессмысленная бойня на арене вызывала у нее глубокое отвращение. Германцы были дикими и безумно смелыми бойцами. Она могла понять, когда они рисковали жизнью на войне, если речь шла о защите их интересов. Но даже и в этих случаях часто лишь прямая угроза их жизни заставляла мужчин племени браться за оружие. Но то, что происходило внизу, на арене, не имело ничего общего с борьбой. Не было никакой необходимости ставить свою жизнь на карту и принимать увечье или смерть ради увеселения людей. Насколько Пила знала, большинство гладиаторов были рабами или пленниками, и у них не оставалось возможности получить когда-нибудь свободу. Разница в вооружении и состоянии здоровья большей части пленников часто не оставляла ни малейшего сомнения в исходе борьбы.
Когда боец был ранен, зрители вопили от восторга. Некоторые храбрые бойцы отмахивались от вмешательства зрителей и указывали кивком или жестом, что раны их незначительны, хотя они уже сильно кровоточили. Это вызывало участие у зрителей, и их симпатии принадлежали храбрецам. Однако медлительный, боязливый человек, казалось, оскорблял публику, и массы возмущенно орали, если гладиатор не хотел с готовностью умирать. Тогда трусливых гнали в бой плетьми и раскаленным железом.
Пила сидела на своей скамейке, закрывая лицо руками. Неужели это были люди, которым она начала доверять? Почему вообще люди могут радоваться, глядя на то, как убивают других? Да, они по-настоящему требовали и подзуживали, чтобы на арене люди убивали друг друга!
Был объявлен перерыв. Трупы унесли, мальчики убрали с арены песок, пропитанный кровью. Рабы-мавры насыпали свежий песок, пока победители состоявшихся поединков махали зрителям пальмовыми ветками.
– Теперь будет интересно, – обрадовался Валериус и потер руки. – Сейчас появятся гладиаторы из Капуи. Я их считаю самыми лучшими.
Прозвучали сигналы труб и объявили о начале последних боев, которых зрители ждали целый день. Победители предыдущих состязаний выступали против гладиаторов из школы Лентулуса.
– На этот раз не будет никакой пощады побежденным, – объяснил Валериус. – Один из двоих остается на арене.
Он обернулся к Пиле, которая, скорчившись, сидела на скамье.
– Что с тобой? Тебе не нравятся мои игры?
– Это ужасно, – выдохнула Пила.
– Разве храбрость ужасна? Вы, варвары, тоже храбро деретесь. Кроме того, есть еще одно, особенное, обстоятельство. Пятеро победителей этих боев дерутся против пятерых германцев. Вот это будет схватка!
У Пилы кровь застыла в жилах. Мало того что она должна была бояться за жизнь Клаудиуса, так еще ее земляков тоже заставили заниматься этой извращенной игрой. Когда маршем вышли элитные гладиаторы из школы в Капуе, она узнала среди них Клаудиуса. Все они уже сняли парадную форму. На них были только кожаные фартуки с широкими поясами и кожаные цепи на кистях рук. Бои вела только одна пара, гладиаторы из Капуи дрались с победителями предыдущих игр. Противником Клаудиуса оказался гладиатор, который был уже ослаблен в предыдущем бою, на плече у него зияла кровавая рана. Пила в отчаянии заломила руки. Даже раненый, этот гладиатор был безумно храбр и мог оказаться очень опасным и очень коварным противником Клаудиуса.
Бой закончился быстро. Клаудиус все время теснил своего лишенного сил противника.
– Посмотри, Клаудиус дерется левой рукой. – Валериус вскочил со своего места.
Два удара мечом, и противник Клаудиуса упал на песок. Клаудиус, не спросив приговора у зрителей, хладнокровно нанес смертельный удар. После этого он гневно швырнул меч на песок.
– Это не противник для меня! – крикнул он. – Ты хочешь меня обидеть, Валериус?
Толпа вопила, орала и с восторгом аплодировала Клаудиусу. Валериус милостиво улыбнулся и кивнул гладиатору.
– Ты получишь достойного противника, Клаудиус. Это мой долг перед народом.
На этот раз толпы разразились приветственными криками в адрес сенатора. На арене нашли свою смерть пятеро победителей из предыдущих боев и один гладиатор из Капуи. На овальной арене цирка остались стоять пятеро победителей.
После еще одного перерыва, во время которого унесли мертвых и снова засыпали арену новым песком, последовали заключительные бои. На этот раз пятеро победителей боролись против пятерых сильных германцев. Это были бородатые мускулистые дикари, превосходившие римлян ростом почти на голову. Клаудиус был самым высоким из римских гладиаторов, но его противник был выше его и казался сильнее.
– Один, помоги! – молилась Пила, но ей самой было неясно, для кого она просит помощи у бога – для своих земляков или для Клаудиуса. Был ли вообще Клаудиус тем человеком, который нашептывал ей в уши поэтические слова, заставляя ее сердце биться сильнее, а щеки полыхать жаром; кому она в приливе чувств подарила прядь своих волос? Со смешанным чувством восхищения и отвращения она пристально смотрела на его тело цвета бронзы, блестевшее от масла и пота. Он героически сражался против превосходившего его по силе германца, но шаг за шагом должен был отступать. Германец сделал выпад и ранил Клаудиуса в живот. Кровь полилась на его фартук.
