– Не знаю, не знаю. – Марго с сомнением покачала головой. – Выказать доверие тому, кто совершил ошибку и испугался, это правильно, а вот заставлять работать человека, который работать не хочет, а хочет напиваться, это, по-моему, пустая затея. Может быть, ты порекомендуешь кого-нибудь другого, понадежнее? Что-то мне не очень нравится этот твой протеже.
Нонна снова усмехнулась, и это почему-то вызвало у Ленара острое раздражение. Ну чего она все время усмехается? Что смешного-то? У человека беда, а она…
– Марго, я тебя уверяю, Виталик очень профессионален, он превосходный адвокат. Но по каким-то причинам отказывается работать. Заставь его, вынуди прервать свое затворничество и безделье. У тебя должно получиться. Потому что если не ты, то вообще никто. А парня жалко, пропадает ведь! Вы ему поможете, а он – вам. Главное – уговорить, встряхнуть, вытащить из трясины. Хочешь, я прямо сейчас ему позвоню?
Марго и Борис уставились вопрошающими глазами на Ленара, и тому ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть. Ему и самому не нравился адвокат с депрессией и пьянством, но никого другого у него не было.
Нонна вытащила из кармана своего необъятного балахона мобильный телефон, нашла в записной книжке нужный номер и включила громкую связь, чтобы все присутствующие могли слышать разговор. Долго никто не подходил, потом послышался глухой усталый недовольный голос. Через минуту стало понятно, что абонент с тяжкого похмелья, злой и страдающий головной болью.
– Пусть приезжают после праздников, – наконец пробурчал он, выслушав объяснения Нонны Станиславовны.
– Но это не может ждать, человек ведь под стражей. Ты хотя бы предварительно выслушай все обстоятельства, наметь ход работы, а сразу после праздников и начнешь действовать, – нажимала Нонна.
– Ладно, – нехотя согласился адвокат, – но только ради вас. Пусть приезжают завтра в контору на Маросейке.
– Ты же говоришь – праздники, – удивилась она. – Разве контора работает?
– Ну, кто-то обязательно дежурит, преступность-то не останавливается.
– Виталик, а если все-таки сегодня? – Нонна Станиславовна, оказывается, не умела сдаваться без боя. – Чего тянуть-то?
– Но меня нет в городе, я на даче.
– Ну и что? Значит, они приедут на дачу.
– Они не найдут, – вяло сопротивлялся Кирган. – А я не смогу толково объяснить, у нас тут сложно…
– Я знаю, где твоя дача, я же была у вас много раз, забыл? И я все отлично объясню, и схему нарисую, не заблудятся. Ну так что, Виталик? Ради меня, а?
Одним словом, она его додавила. Адвокат Виталий Кирган, скрипнув зубами, согласился принять в тот же день у себя на даче Ленара, Маргариту Михайловну и Бориса Леонидовича.
– А что все-таки с ним случилось? – участливо спросил Борис. – Из-за чего он впал в такое состояние, что даже дела брать не хочет?
Нонна пожала плечами.
– Не знаю, в чем причина, он сам ничего мне не рассказывал, и зять ничего не говорил. Но однажды я услышала, как Виталик сказал: «Я должен был оказывать помощь, а я вместо этого оказывал услуги. Это принципиальная разница. За это и поплатился». Только вы ему не говорите, что я вам об этом рассказала. Предполагается, что я ничего не слышала, он ведь не мне говорил, а зятю.
И снова они сидят в машине, и снова Ленар видит по бокам убегающие назад заснеженные деревья, многие из которых из-за прошедшего недавно ледяного дождя стоят согнувшиеся чуть не до земли, сверкая заледеневшими ветвями, и снова думает о том, что за него все решили, обо всем договорились и везут, как щенка в корзинке, неведомо куда. Нет, надо взять себя в руки и хотя бы у адвоката проявить себя настоящим мужчиной, владеющим ситуацией и принимающим решения.
Он собрался было опять молчать всю дорогу и настраиваться на встречу с адвокатом, но все-таки любопытство взяло верх. Ему ведь нужно собирать материал о людях, живущих в столице, и о том, как они делают деньги.
– У вас все клиентки такие богачки, как Нонна Станиславовна? – спросил он у Марго.
– Нет, что ты, – рассмеялась та, – в основном ученики у меня попроще, но с них я и беру поменьше. Конечно, есть и такие, как Нонна, но их меньшинство.
– А почему бы вам не завести себе всех клиентов таких, как Нонна Станиславовна? – не отступал Ленар. – Вы могли бы большие деньги зарабатывать. Какой смысл терять в доходах, если можно не терять?
– Голубчик, мудрец Конфуций говорил: «Стыдно быть бедным и занимать низкое положение, когда в государстве царит закон; равно стыдно быть богатым и знатным, когда в государстве царит беззаконие».
– Понял, – коротко кивнул Ленар.
Глядя на посетителей, Виталий Кирган с непонятным злорадством думал о том, как правильно сделал, что не стал приводить дачу в порядок перед приездом незваных гостей. Вот именно что незваных, а коль их не звали, то и нечего рассчитывать на то, что хозяин перед их появлением будет надрывать измученное многодневным употреблением алкоголя тело, пытаясь изобразить видимость убранного помещения. Помещение было откровенно неубранным, более того – запущенным, с явными следами безалаберности и неаккуратности. Во всяком случае, пустые бутылки Виталий Николаевич прятать и не подумал, оставил их стоять там, где они и были – на полу, на подоконниках, на буфете, одним словом, на всех горизонтальных поверхностях. Выпиты они были в течение последних месяцев, но до того, чтобы их выбросить, руки, конечно же, не доходили.
Ну и нечего выпендриваться перед этой странной троицей, незачем строить из себя благополучного и полного уверенности в себе юриста, адвоката по уголовным делам, пусть с самого начала понимают, с кем собираются иметь дело. Да и что толку в выпендреже, ведь Нонна Станиславовна наверняка сказала им правду, не та она тетка, чтобы что-то скрывать. Нонну Станиславовну, тещу своего давнего приятеля и коллеги Никольского, Виталий любил и уважал, в частности, и за то, что она никогда не обманывала, и даже если ей не хотелось о чем-то говорить, она не начинала лгать, а так прямо и заявляла: не спрашивай, не скажу.
Самым привлекательным в этой нежданной троице Виталию показался пожилой мужчина, высокий, очень стройный, в дорогой меховой распахнутой куртке, под которой виднелся кашемировый темно-серый джемпер, тоже, пожалуй, недешевый. Мужчина был лыс, крупнонос, обладал яркими живыми темными глазами, в которых светились ум и ироничность. Женщина, примерно его ровесница, тоже весьма, на взгляд Виталия, немолодая, была крохотного росточка, очень худенькая, с коротко стриженными седыми волосами и невероятно спокойными глазами. Не глаза – стоячая вода в замершем перед грозой озере. Таких глаз Виталий боялся, как вообще боялся чрезмерно спокойных и уравновешенных людей. Сам он таким не был, а всех, кто не похож на него, считал инопланетянами, с которыми ухо надо держать востро. Одним словом, женщина вызывала у него некоторую настороженность. А вот третий гость, молодой парень, ему не понравился совсем. Ну ни капельки. Потому что прямо с порога заговорил о деньгах, о том, что заплатит, сколько надо, ничего не пожалеет, денег достанет, только бы вытащить Наташу. Какую такую Наташу? О чем вообще речь? Кирган невольно поморщился, он любил неспешное и последовательное изложение вопроса, а чтобы вот так, с места в карьер, да еще и про деньги… Виталий воспринял это как прямой намек на то, что он давал взятки направо и налево за освобождение убийцы от уголовной ответственности, и сразу почувствовал острую неприязнь к парню. Он много за последние годы насмотрелся на молодых парней, которые считали, что деньгами можно разрешить любую проблему, при этом, что характерно, деньгами, которые заработали не они, а их родители. К таким Виталий всегда питал отвращение, и именно таким показался ему в первый момент Ленар.
Нет, не понравился молодой человек сорокалетнему адвокату.
Зато понравился мужчина в куртке, который, едва парень начал выступать, резко и решительно осек его, схватив за рукав и буквально затащив себе за спину.
– Позвольте, я изложу суть дела, – сказал мужчина, представившийся Борисом Леонидовичем Райнером.
Виталий молча кивнул и подумал, что надо бы предложить им присесть, а то как-то невежливо получается. Нет, пусть разговор проходит на ногах, так они быстрее уметутся. Все равно браться за дело Кирган не собирается, просто невозможно было отказать Нонне Станиславовне, которая так просила принять ее знакомых. Ну, ладно, он их примет, вернее, уже принял, выслушает, теперь надо сделать так, чтобы они все поняли и поскорее убрались из его дома. И правильно, что он не стал затевать уборку и выбрасывать бутылки, пусть видят всю неприглядную правду. Ему скрывать нечего, он никому ничего не должен. Так что краткий и, надо признать, довольно внятный рассказ Бориса Леонидовича адвокат Кирган выслушал стоя.
