— Фините анимагус! — и через секунду перед школьниками стояла краса и гордость журналистского цеха магической Англии, очаровательная Рита Скитер. Впрочем, сегодня назвать ее очаровательной можно было только в виде очень сильного комплимента. Отсидка в банке не пошла на пользу: в гостиной Гриффиндора стояла леди весьма предосудительного вида. Помятое лицо, ободранный лак на ногтях, черные круги под глазами и не самый приятный запах создавали впечатление, что женщина слишком бурно отмечала рождественские праздники. Но боевой дух Риты остался с ней, и первым делом она схватила свою палочку, попытавшись направить ее на Гермиону.
— Экспелиармус! — увы, но надеждам журналистки на скорую месть не дано было сбыться. Гарри Поттер не собирался расслабляться рядом с этой акулой пера и разоружил ее раньше, чем она смогла совершить какую-нибудь гадость. А направленная прямо в лицо Риты палочка чемпиона турнира явно намекала на то, что вести себя репортерше стоит несколько сдержаннее.
— Мисс Скитер, — Гермиона демонстративно растягивала слова, — давайте не будем заниматься ерундой, а, лучше, серьезно поговорим. Присядьте, пожалуйста, и выпейте с нами кофе.
Ледяной голос юной гриффиндорки и не менее ледяной взгляд заставили Риту покрыться мурашками. Однако вид абсолютно спокойной девушки, разговаривающей с ней как явная хозяйка положения, и сидящего рядом Поттера, небрежно поигрывающего палочкой, не сумели сломить волю мисс Скитер, а, наоборот, заставили опытную репортершу собрать в кулак свою волю и постараться принять как можно более непринужденный вид. Как и всякий деловой человек, она умела проигрывать и умела извлекать пользу даже из своих поражений. Отпив глоток из любезно налитой Гарри чашки, Рита решила попробовать взять контроль над разговором в свои руки.
— Признаю, что вам удалось поймать меня с поличным и что теперь вы сможете доставить мне некоторые, мм... неприятности, — как ни удивительно, но теперь «потертость» внешнего вида журналистки уже не бросалась в глаза, а на первый план вышла ее непробиваемая самоуверенность.
— Не некоторые, а очень сильные, — Гермиона решила сразу же поставить Риту на место. — Учитывая, сколько врагов вы себе нажили в министерстве за годы работы, будет совсем не сложно обеспечить вам пару лет Азкабана за незаконное использование анимагии.
Гарри восхитился тем, насколько блестяще Гермиона владела своим голосом. Сейчас в нем слышалось сытое урчание кошки, которая в любой момент готова дать волю своим коготкам. Как бы иллюстрируя его мысль, Крукшанс, только что появившийся в гостиной, ловко запрыгнул на колени своей хозяйки и сладко потянулся, требуя привычной ласки. Гарри несколько отвлекся от Риты, заворожено любуясь тонкими пальцами своей подруги, зарывшимися в кошачью шерсть.
— Если бы вы хотели посадить меня в Азкабан, то сейчас мы бы не пили здесь кофе, — Скитер сделала вид, что уточнение Грейнджер не произвело на нее особого впечатления. — Нетрудно догадаться, что вам от меня что-то надо, а значит, мы будем договариваться. А где есть договор, там есть и взаимная выгода, — улыбка Риты была бы еще более очаровательна, если бы не вид ее тридцати двух очень острых зубов, готовых вцепиться мертвой хваткой в оппонента.
— Взаимная выгода — это прекрасно, — голос Гермионы можно было намазывать на хлеб вместо масла, — вот только наше положение несколько лучше, поэтому и условия будут, в первую очередь, выгодны нам.
— Если вам нужно что-то конкретное, то, несомненно, да, — сладость нежного сопрано Риты могла помочь выпить самое горькое лекарство мадам Помфри. — Но вот если вы хотите, чтобы я потрудилась не за страх, а за совесть, вам придется меня чем-то заинтересовать.
Гарри с удовольствием наблюдал за милым «мурлыканьем» двух представительниц прекрасной половины человечества. Его наблюдения ясно подтверждали мнение отдельных товарищей, что девушки, несомненно, имеют родственные связи с некоторыми представителями кошачьих, и гриффиндорцу оставалось только порадоваться, что в этих переговорах с Ритой ему отведена пассивная роль. А мнение мистера Поттера о дипломатических талантах подруги после этого разговора можно было выразить одним словом — превосходно!
Итогом «продолжительных плодотворных переговоров, проходивших в теплой дружественной атмосфере», стало соглашение между гриффиндорцами и Ритой о том, что Гермиона, фактически, становится пресс-секретарем Гарри, и все материалы Риты, имеющие отношение к ним и их друзьям, проходят предварительную цензуру бдительной девушки. Взамен мисс Скитер получала твердые заверения, что ее маленькая тайна, связанная с нарушением закона об анимагах, так и останется неизвестной широкой публике, а кроме того, ей были гарантированы эксклюзивные интервью с мистером Поттером, разумеется, под строгим присмотром Гермионы. Договоренность устроила обе стороны, и Рита, вновь превратившись в жука, покинула пределы гостиной Гриффиндора, пообещав вернуться через три дня за обещанным интервью.
— Ой, устала так, словно написала десяток эссе, — Гермиона устало откинулась в кресле. — Эта Рита прожженная интриганка, и с ней пришлось выверять каждое слово!
— Ты была просто молодцом, — Гарри вспомнил обещание подруги, и, ловко подхватив на руки, переместил ее к себе на колени. — Теперь отдыхай, а я посижу с тобой, — он поцеловал Гермиону в висок.
Она положила голову на грудь Гарри и сладко задремала, ощущая на своей щеке его теплое дыхание. Гриффиндорец старался не двигаться, чтобы не спугнуть первый сон своей девушки, и, под негромкое потрескивание дров в камине, тихо предавался мечтам о том, сколько еще таких приятных вечеров ждет их впереди.
Глава 6
Глава 6
* * *
Минерва МакГонагалл неторопливо шла далеко позади двух своих учеников. Гарри и Гермиона подходили к могиле Поттеров, крепко держась за руки. В этот декабрьский вечер на заснеженном кладбище в Годриковой лощине не было ни души, за исключением трех волшебников, переместившихся прямо сюда с помощью портала. Вот юноша сделал шаг вперед и опустился на колени возле надгробного камня с именами его родителей.
Декан Гриффиндора, остановившись в десятке шагов от своих подопечных, отвернулась, чтобы не мешать своими взглядами детям, вспоминая при этом разговор с директором, состоявшийся перед рождеством. Когда Минерва сообщила ему о том, что к ней пришел Поттер и попросил рассказать о жизни своих родителей в школе, ее неприятно поразила явно неадекватная реакция Дамблдора на это, казалось бы, самое обычное дело. Тот долго и упорно пытался втолковать ей, что все, что говорится мальчику, должно непременно согласовываться с ним.
МакГонагалл, безусловно, признавала авторитет профессора Дамблдора как величайшего волшебника и признанного морального лидера светлых сил, однако это не помешало ей потребовать от него объяснений столь откровенной цензуры, касающейся одного из ее подопечных. Но вместо вразумительного ответа она получила только уверения, что все, касающееся Поттера, находится под контролем у директора, и все, что тому необходимо узнать, мальчик узнает в свое время непосредственно от Дамблдора. Это уже не лезло ни в какие ворота.
Если вопросы, касающееся учебного процесса «надежды магического мира», профессор МакГонагалл еще считала находящимися в ведении директора школы, хотя и далеко не всегда была согласна с ним, то все, что касалось личной жизни мальчика, она не считала необходимым согласовывать с кем бы то ни было. В конце концов, деканом факультета Поттера была именно она, и если директор считает ее недостаточно компетентной, чтобы просто поговорить с ребенком, то пусть так прямо и заявит.
В итоге, если в начале разговора МакГонагалл собиралась проинформировать директора об этой поездке на кладбище, то после полученной отповеди, предпочла поставить Дамблдора перед уже свершившимся фактом. Она успела дать слово своим ученикам, что они вместе навестят могилу родителей Гарри, и не собиралась отказываться от выполнения своего обещания в угоду каким-то непонятным идеям директора. А в то, что он приложит все силы, чтобы помешать этой поездке, она уже не сомневалась. Слишком показательной была его реакция на простое упоминания места, где похоронены родители мальчика.
Услышав тихие шаги, профессор обернулась и увидела двух своих учеников, медленно бредущих по снегу в ее сторону. Могилу, оставшуюся за их спинами, украшал венок из кроваво-красных роз. На лице Поттера были слезы, его рука лежала на плечах Гермионы. Казалось, что Гарри не видит, куда он идет, и только воля его подруги вела юношу вперед. Декан Гриффиндора медленно вздохнула, успокаивая дыхание, и сделала несколько шагов навстречу детям.
— Я понимаю, что вам сейчас тяжело, но, тем не менее, попрошу вас поторопиться, — МакГонагалл удалось сохранить свой «фирменный» невозмутимый вид. — К сожалению, у нас сегодня очень мало времени.
