– Обещаю, я заставлю тебя забыть обо всем. Я все сделаю, чтобы ты стала самой счастливой. Наташ, убери оружие, позволь доказать свою любовь. Я смогу, только дай шанс. Не гони, молю тебя, девочка моя.
Я опускаю голову, медленно приближаюсь к его лицу и выдыхаю ему в рот:
– Не выйдет ничего, Ярик, - провожу по нему губами и тут же чувствую, как Ярослава срывает.
– Ошибаешься. Не сейчас, но однажды. Однажды ты простишь меня и мы будем вместе. Потому что ни ты, ни я… мы уже никогда не сможем друг без друга.
Он поднимается и целует меня. Идет на грани, стараясь не нарушить мои ментальные барьеры. Целует трепетно, а у меня внутри скручивается клубок боли.
Как же хочется большего. Мало поцелуев и его тоже мало. Но я не нарушаю правил, практически целомудренно отвечаю ему, а после отстраняюсь. Большим пальцем стираю влагу с его нижней губы, встаю и покидаю нашу комнату откровений.
Едва голова касается подушки, я засыпаю.
Просыпаюсь, когда солнечные лучи ярко освещают спальню. Тихо встаю с кровати и иду на поиски Ярослава.
Он ушел. Его комната пуста, постель заправлена, вещей в ванной нет. Неужели все, что было вчера, мне привиделось? Такое может быть?
Лишь пучок свежей мяты, на котором не высохли дождевые капли, стоит в стакане рядом с вчерашним букетом ослинника и напоминает о том, что все, что было вчера, не плод больного воображения.
Он был здесь и говорил мне слова любви.
И принес мяту.
Я вдыхаю ее яркий аромат и растягиваюсь в улыбке.
Глава 20 Море
Я ушел от Наташи, когда солнце только выглянуло из-за горизонта. Нарвал мяту, поставил пучок в стакан и покинул дом. Зашел в открытые двери дома, к Бабе Капе и, так и не найдя ее, завалился на кровать в одежде. Уснул мгновенно, будто кто-то выключил свет. Наверное, в этом не было ничего удивительного, ведь за сутки я получил столько эмоций, которые размазали меня по стенке.
Она до сих пор боится. Но мы обязательно разберемся с этим. Самое главное - сегодня ночью я убедился в ее чувствах. Она говорила о любви в прошедшем времени, но это не так. Там она, внутри, именно сейчас искрит. Не пылает ярким пламенем, но искру не потеряла. Осталось только зажечь.
Никогда не спал так крепко, без мучающих сновидений. На часах семь утра. Просто на ходу перестроил режимы. Немыслимо!
Ни разу не пробуждался в такую рань. Проснулся быстро, со вкусом мороженого на губах и ощущением, будто готов свернуть горы. Кровь закипала, адреналин вытолкнул с кровати. Вышел из дома прямо во вчерашней одежде, в которой провел ночь.
Я прошел в огород в надежде найти хозяйку дома, но тщетно. Дойдя до конца участка, я открыл рот от удивления. Никакого забора. Только небольшой утес, под которым плескалось… море!
Даже подпрыгнул от удивления, а потом понесся вниз сломя голову. К воде вела хорошо протоптанная тропа, поэтому спуститься не составило труда. Передо мной предстала длинная и широкая береговая линия. По правую руку росли редкие деревья, вдали виднелись паруса виндсерфингистов.
Недалеко стояло несколько рыбаков. Я запустил ноги в хрустящую ракушку, вдохнул солоноватый запах, рывком стянул футболку, шорты и прямо в трусах разбежался и нырнул.
Волн практически не было, а во мне столько силы, столько мощи. Я чувствовал, что под силу абсолютно все. Все греб и греб, как заведенный, не мог остановиться.
Доплыл, выдохнул и лег на спину, чтобы отдышаться. Берег плохо просматривался. Вот это меня занесло, конечно. С четким намерением плыть обратно, я принял вертикальное положение и ощутил, что ступни что-то коснулось. Да не просто что-то, а дно!
Что за мистика? Я поставил ноги на дно и встал в полный рост. Вода едва доходила до талии. Это как так?
Неправильное какое-то море.
Плыть обратно нет смысла, поэтому я просто пошел по воде. Ну прямо-таки как святой.
Минут через пятнадцать я уже подходил к берегу.
— Наплескался, ирод? Всю рыбу мне спугнул, - крикнул в мою сторону дед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ну вот, и этот туда же.
– Дед, а что это за море? - спросил я и кивнул в сторону воды.
Дед молчал с минуту, только хмурился и недовольно осматривал меня с ног до головы, а потом спросил с жалостью:
– Наркоман?
– Да почему сразу наркоман-то? - меньше чем за сутки меня дважды успели обозвать наркоманом.
– А кто тогда? Вон размалеванный какой! Сидел, наверное, да? Из-за наркотиков? - не унимался дед.
Охренеть, как у них тут быстро делаются выводы. Вот что значит - маленький городок.
– Да из Москвы я, - ответил нехотя.
– А-а-а, - воодушевился тот. - Это ты у Капитолины остановился, да?
– Угу, - кивнул я. – Так, а что это за море?
– Не море это. Лиман, - ответил мужик таким тоном, будто это должно о чем-то говорить.
– А с виду море, - я почесал затылок и посмотрел на водоем.
Огромный, не видно, что за горизонтом, с виду море как море, только вода зеленая.
– С виду море, а на деле Лиман. Чего пристал? - дед занервничал.
– Ладно, до свидания. - Я подхватил вещи с земли и собирался уходить, но в спину мне прилетело:
– И трусы Ритке своей верни, хе-хе. Понабрались моды - портки бабьи носить.
– Чего? - я развернулся и ошарашенно уставился на ржущего мужика.
Тот ткнул в меня кривым пальцем, и я опустил взгляд. На резинке моих трусов красовалась надпись “Puma”.
М-да. Вот-те и Рита…
Шел обратно и тихо посмеивался. Пока плавал, солнце поднялось выше и жарило кожу. Ступни колола ракушка, прохладный ветер обдувал разгоряченную кожу. Когда подходил к дому, издали увидел светлую макушку. Наташка.
– Привет, - сказал я и, как идиот, растянулся в улыбке.
Сегодня Наташа просто до неприличия красива. Легкое, летящее платье, белое, с узорами цветов. Русые волосы распущены, по бокам заколоты наверх, открывая длинную и тонкую шею. Я с ума тут сойду. Руки так и чешутся коснуться ее, смять под себя и любить, любить. Глаза немного припухли от бессонной ночи, но губки сочные, розовые.
– Привет, - сдавлено ответила Наташа и расширяющимися глазами рассматривала мое тело: - ты мокрый…
– Купался, - зачем-то пояснил я и продолжил тупить: - У вас там лиман, а я думал море.
– Это не море, да…. - Взгляд Наташи словно приклеился к моему животу, а потом начал опускаться ниже.
Девушка задержалась взглядом на трусах, в которых никак не скрыть реакцию моего тела.
– Ты охренел, Яр? Тут бабушка! - возмутилась она, мгновенно залилась краской и прикрыла рот пальчиками.
Нежная моя, отзывчивая девочка. Вижу желание в ее глазах, что угодно пусть говорит, изворачивается, врет - не поверю ни единому слову.
– Ну прости, Татуся, ничего не могу поделать. Он вообще-то тоже скучал по тебе, - пожал плечами и прикрыл одеждой пах. - А ты куда собралась?
– Куда надо, - фыркнула она и отвернулась, пряча раскрасневшиеся щеки.
Как раз в это время из дома вышла баба Капа и, усмехнувшись, посмотрела на меня:
– О, а вот и наша потеряша. Как водичка?
– Отлично. Только мелко. - Я постарался максимально прикрыться, чтобы не стало неудобно перед женщиной.
– Это да. Ярослав, свози-ка Татусю в соседний город, - скомандовала она, а я и рад оказаться рядом с Наташей.
– Ба-а-а, - простонала она, - я и сама прекрасно доеду!
– Доедет она, как же! Глаза видела свои? Заплыли все, дальше носа не видишь. На что нам Ярослав? Мужик есть в доме? Есть! Вот пусть и везет, нечего ему без дела прохлаждаться! Тем более, сон мне сегодня приснился, будто ты заблудилась в лесу. Мало ли чего на дороге случится. На вот, - протянула мне пластиковый контейнер.
Я открыл его и оттуда поднялся умопомрачительный запах пирожков.
– С мясом? - с надеждой спросил я.
– С мясом. Это вам в дорогу, - пояснила женщина. - Иди пока в душ, а я вам чай еще в термос сделаю.
– Ну Ба! Я и сама прекрасно доеду! - Наташка не унималась.
