делать? Но грустный котик был, а вдруг тоже тоскует по Гостяте?
Баюн прошёл, на стул запрыгнул и морду положил на стол.
— Что, Баюнка, больше некому чесать за ухом? — я погладил кота по едва зажившей морде. — Бросила нас девица, Баюнка. Так бывает.
— Мяу.
— А ты всё “мяу”. Ты чего пришёл-то?
— Мяу.
— Выпить нечего. Мы с Водяным закончили эксперименты. В прошлый раз чуть не издохли. Ну ладно Маре ничего, я сразу в спячку. А Водяной страдал ещё долго.
— Мяу.
— Ну на, попей водички, — я налил ему из кружки в чашку. Баюнка принялся лакать.
— Мёда нету, вина нету, и ничего не хочется, — я сел рядом. — Ходила здесь… носила мои вещи. Еду готовила. Баюнка, тебе, жалко, не досталось! Кощей чуть от зависти не помер. Хотя он бессмертный… И вурдалаки, как назло, все передохли. Или попрятались… И нету Лешаков — не с кем порубиться.
— Мяу.
— В лесу, я знаю, полный беспорядок, — я на стол облокотился. Баюнка на меня смотрел… сочувствующе?
— Ну ничего, скоро будет битва. Будем рубиться с нечистью иноземной. И с колдунами, с воинами, с богатырями, может. Скажу тебе — будет полная солянка. С нами пойдешь?
— Мяу! — Баюнка лбом уткнулся в мою руку.
— Хороший котик, я тебе вина достану, когда всех разнесём. Порвём всех на клочки, Баюнка?
— Мяу.
— И некогда будет скучать по всяким ведьмам…
* * *
Через пару дней Кощей снова заявился. Сказал, что Горыныч скоро тоже явится. Своим ходом. Прилетит, значит. У меня тут везде лес, куда он будет приземляться? Ну ладно, опытный летун, как-нибудь справится.
— Алёша, это что за зверь пушной? — Кощей увидел у меня Баюнку. Кот так и не ушёл.
— Это Баюнка, вот, что-то прибился.
— Алёша, ты что, завёл кошку?
— Баюн кот.
— Ты знаешь, что я сделаю? — Кощей меня остановил как раз в дверном проеме. — Я её спалю.
— Кого?
— Да твою Гостяту. Ты себя видел?
— А что не так?
— Спалю Гостяту, на костёр её заброшу и пусть горит. А, хочешь, вместе с нею выжжем всё селение? Чтоб девкам было неповадно в лес ходить.
Наверное, мне было совсем плохо. И браги не было у Водяного, и Лешаки закончились иль скрылись.
Кощей продолжил:
— Поверь мне на слово. Лет через сто забудешь. Не вспомнишь, как и звали. Спалим да и всё. С глаз долой — из сердца вон!
— Кощеюшка, через сто лет она сама помрёт.
— Ну или сама помрёт. Вот видишь, и делов-то! А, может, будет легче? Ты же начнёшь следить за ней, а так: нету и нету!
— Даже не думай. Узнаю, оторву твой лысый череп.
— Да отрывай, хочешь, сам отдам?
Таким Кощеюшку не испугаешь, надо хитрее.
— Найду тот ларец, утку, зайца — и всё, считай, что твоя песня спета.
— А ты найди, попробуй. Я сам не знаю, где.
— Врёшь?
— Может, и вру.
— А кто там будет из нечисти, какие-нибудь бхуты?
— Да всякого полно, — Кощей отмахнулся. — Горян прилетит, обсудим.
— Ну хорошо, я Водяного позову.
— Ты, Лёша, тему не меняй. Сожгём твою ведьму?
— Она не ведьма. И зачем жечь её? У нас всё хорошо.
— Так по тебе и видно.
— А ты не так смотришь. Конечно, я кручинюсь. В опасности моя красавица и всё её селение. Я думаю, как мне её спасти от ужасной участи. Она ведь человек и знахарка — в беде людей не бросит. Что мне прикажешь делать?
Я и врал и нет. Если разобраться — где ложь в словах моих? Я не хочу, чтобы Гостята пострадала. Кощей её не спалит, так то сделает другая нечисть — пришлая. С которою у нас сражение. А ежели мы будем биться — каким уж тут селеньям уцелеть? Не выдержат такого люди.
Кощей вздохнул и покачал горящим черепом.
— Извела она тебя. Она хоть приходила?
— Скоро явится. Я точно говорю, будет скоро. Я уже послал зверьё проводить её к дому.
Кощей вникать не стал. А тут слукавил я, как есть. Гостяту я не ждал. Если не явилась до сих пор — с чего бы ей являться? Конечно, и в лесу я караулил. Она ни разу и в подлесок-то не вышла. Не поймать её. Наверное, я так себя довёл что поймал бы и забрал. Кто меня осудит? Нежить есть нежить — захотел и взял. Особенно, когда тоска напала.
А встретить я зверьё отправил Раду. Её позвал. Я знал, что она придёт. Если всерьёз придётся нам защищать селенья, нам нужен человек. Чтоб всё на месте и на карте нам показал и рассказал. Чтоб знал, что будет. Чтоб людей подготовил к такой вот буре.
С Радой мы знакомы. С кем как ни с ней держать мне речь? И нечисти другой она будет по нраву. Одна беда, пристал ко мне Кощей — и так невовремя. Взял вот и выдал я Раду за Гостяту. Кощею все селянки одинаковы. Он не поймёт. А Рада ещё и за своих попросит слёзно. Мне, может, будет легче нечисть убедить не разрушать селения. А защитить.
Горян явился первым, Водяной зашёл. И уж потом, попозже, явилась Рада. И не одна, с двумя детьми. Приехала на волке. Причем не посылал я Вука, он сам её нашёл и сам привёз.
Раде я успел всё рассказать. Не знаю, многое ли поняла она, но что так для всех лучше, согласилась.
Глава 17. Руби лес, полетят щепки
— Слышь, а, может, договоримся мирно? Слышишь ты меня?
Палкой в него запустить, что ли, для начала диалога? Стою я на краю своего леса. И Леший другой, сосед мой, стоит с краю своего. А между нами широкий подлесок, где мы постоянно с Лешаками его рубимся. Много, много их тут уже лежит. Вон некоторые берёзки — это уже они проросли. Были свиньи свиньями, теперь на ветру качаются.
Может, глухой он? Сколько ему? Поди больше, чем мне? Палкой, наверное, будет слишком уж неуважительно. Было б у меня копьё… Да зачем в лесу оно кому сдалось. Для какой надобности?
— Ты, Леший-сосед, молодой да борзый, — начал тот вдруг скрипучим голосом, — да с нечистью знатной знаешься. Но ты этим меня не запугаешь. Я сам древний, и тебя переживу. И лес твой присоединю.
— А коли такой древний, что ещё здесь не Хозяин? Стало быть, отбивают территорию эту?
Куда делся мой предшественник, я не знаю. А если я появился, значит, сгинул он с концами. Совсем ушёл. Сколько Водяного
