— Министерство сельского хозяйства и Управление федерального прокурора не ставят людей в известность перед обыском, — ответил Кнорр. — Пока ваш округ находится на территории Соединенных Штатов, у меня есть право на это.
— А Лари Вудвард в курсе? — поинтересовался Пойнтдекстер, имея в виду адвоката Вика. Кнорр ответил, что Вудвард не в курсе.
— А Гонзалес знает об этом? — Пойнтдекстер назвал имя генерального прокурора Штатов.
— Тони Гонзалес? — Кнорр вспомнил крайнего игрока «Канзас Сити Чифс» в «Кубке профессионалов».
— В чем вы собираетесь его обвинить?
— В жестоком обращении с животными.
— А Буш об этом знает? — спросил Пойнтдекстер, имея в виду президента Джорджа Буша.
— Реджи Буш? — на этот раз Кнорр назвал защитника «Нью Орлеане Саинтс».
— Это не помешает мне в собственном расследовании, — произнес Пойнтдекстер. Затем спросил: — Сколько вы хотите дать этому парню? — И, помолчав, добавил: — Тридцать лет? Или, может, тридцать пять?
— Я не судья и не прокурор — я всего лишь следователь, пытающийся собрать факты.
Затем разговор перешел на Билла Бринкмана, а в конце прокурор произнес:
— Что ж, видимо, я должен поблагодарить вас за этот звонок.
Выслушав его, Кнорр отключил телефон, сел в машину и направился в сторону Мунлайт-роуд.
❖
Они не могли найти собак. В течение получаса они копали в том месте, которое указал им Брауни на карте, нарисованной им от руки для Кнорра. Однако там ничего не было. Указанное место заросло густой травой, земля была влажной. Брауни точно назвал им место, где он выкопал ямы. Если там, где он сказал, собак не было, это был почти провал.
Кнорр достал телефон. Он позвонил Брауни, чтобы расспросить его еще раз. Опять ничего. Он позвонил Джиллу и попросил разрешения привезти Брауни на место. Джилл передал эту просьбу судье-магистрату, который выписывал им ордер, и тот дал согласие. Вскоре полицейские доставили Брауни на Мунлайт-роуд, 1915, и он показал, где нужно копать. Теперь Кнорр увидел, что земля и рельеф на этом участке отличаются от окружающего рельефа. Он никогда бы сам этого не заметил.
Криминалисты возобновили раскопки. Они вначале работали лопатами, а затем, углубившись на несколько футов, взяли в руки совки. Дождь, ливший на протяжении трех предыдущих дней, сделал землю на глубине полутора дюймов влажной и тяжелой. Работа продвигалась медленно, и, даже углубившись примерно на три фута, они ничего не обнаружили.
Кнорр ходил взад-вперед. Кругом было полно клещей, и Кнорр без конца снимал их с ног и рук, разговаривая по мобильному телефону. Стояла ужасная жара: 89 градусов при 88-процентной влажности и полном безветрии. Воздух казался тяжелее земли, но полицейские упорно продолжали работать. Наконец среди влажной земли показался клочок шерсти.
Работа пошла еще медленнее. Полицейские копали очень осторожно, чтобы не повредить тела собак, разгребая землю вокруг них руками, Кнорр почувствовал тошноту. Шагая через кустарник и мох, он стал смотреть на небо. Он видел белок, шныряющих в деревьях, ощущал запах земли, застывший воздух и жару. Затем он вернулся к раскопу. Там уже появились тела собак, а с ними и запах, который погнал Кнорра обратно. Он никогда не нюхал ничего ужаснее — запах тухлого мяса и старого полусгнившего одеяла.
Он нашел чем заняться. Через два часа после начала обыска вдруг появился адвокат Вика, Лари Вудвард, и потребовал копию ордера. Кнорр с радостью занялся бумажной работой и по ходу дела поинтересовался у Вудварда, откуда тот узнал об обыске. В ответ Вудвард усмехнулся:
— Мне позвонил кое-кто из округа Сарри.
Тем не менее им предстояло еще раз осмотреть все строения. В большом сарае они взяли несколько щепок со следами крови из покрытия ринга. Они подобрали пустые гильзы во дворе, а также взяли медикаменты и шприцы. Брауни сказал, что люди обычно облачались в комбинезоны, чтобы не пачкать одежду, когда требовалось убить собак. В гараже Кнорр и полицейские обнаружили две пары комбинезонов, заляпанные, вероятно, кровью.
Работа подошла к концу. В двух ямах лежало восемь мертвых собак, по четыре в каждой. Некоторые были связаны попарно и лежали друг на друге. Трупы почти не разложились и выглядели так, словно смерть наступила совсем недавно. На некоторых надеты ошейники. Одна собака лежала с закрытыми глазами, подогнув под себя лапы, положив голову на землю. Она выглядела просто спящей, и, не знай Кнорр того, что случилось, он мог бы поклясться, что она живая.
Поскольку останки собак брать было некуда и не в чем, у них появился новый план. Они взяли по одному зубу у каждой собаки. Они послужат вещественными уликами и могут быть использованы в ДНК-тесте, если потребуется. После этого они предали собак земле, стараясь положить их так, как они первоначально лежали. Затем тела засыпали землей и заровняли поверхность.
Был уже восьмой час вечера, а Кнорру еще предстоял трех с половиной часовой путь домой. Он содрал с себя мокрую от пота рубашку и бросил ее в багажник машины. Затем надел чистую, которую прихватил с собой. Этого оказалось недостаточно. Когда он добрался до дома, его собака, Би-Джей, впала в неистовство. Она бешено лаяла и шарахалась от него, от запаха смерти, которым пропитались его одежда и тело. Она не подошла к нему до тех пор, пока он не вымылся и не переоделся.
Однако Кнорра волновало другое. Оно не давало ему покоя во время долгого пути домой и всю ночь. Все было в точности так, как рассказал Брауни, за исключением одного. Он поведал им о том, что одна собака была убита еще более изощренным способом, чем остальные. Ее среди найденных тел не было. Они не нашли никаких следов маленькой рыжей собаки.
❖
— Меня больше всего удивляет то, что федеральное правительство расследует дело об организации собачьих боев. Я знаю, что такое случалось и раньше, но что стоит за этим на сей раз? То, что этот парень известен? А если бы на месте Майкла Вика был кто-то другой? — спрашивал Джералд Пойнтдекстер.
Журналисты прибыли через полчаса после начала обыска и с тех пор постоянно крутились вокруг дома Вика. Одни пытались заглянуть во двор через забор. Другие ждали, припарковав машины у церкви Фергюсон-Гров. Многие звонили Пойнтдекстеру, и он их не разочаровывал.
Пойнтдекстер говорил репортерам, что «абсолютно обескуражен» последними событиями:
— Очевидно, это нужно этим людям. Они этого хотят, и я не верю, что они хотят этого потому, что совершено тяжкое преступление… Им это нужно, поскольку это может касаться Майкла Вика.
— Если они сочли, что мы действуем неблагоразумно и без оглядки на то, что имеется в нашем распоряжении, с их стороны это весьма опрометчиво.
